b000001934

':5&^аЗг* — 403 — '^ Но мнѣ кажется, что такія-то ограниченныя, случайныя сношепія нашихъ художниковъ XVII в. съ искусствомъ занаднымъ именно и послужили только къ ихъ пользѣ, не прининивъ того вреда^ который безъ сомнѣнія оказался бы въ ихъ религіозпыхъ произведеніяхъ недостаткомъ искрсняяго христіянскаго одушевленія. Въ гравюрахъ (который въ ХУІ и ХУП вѣкахъ отличались пе- обыкновеннымъ изяществомъ) переходили къ нимъ не только современныя произведенія, но и древнѣйшія. Не говорю уже — яснаго, вовсе никакого по- нятія не могъ русскій масгеръ имѣть о различныхъ стиляхъ въ исторіи за- наднаго искусства; не могъ отличить произведеній школы пѣмецкой отъ Фла- мандской или италіянской, школъ древнихъ отъ новыхъ; но во воемъ, что ни доносилось къ нему съ Запада^ чувствовалось ему новое, освѣжительное бла- гоуханіе красоты; глазъ нривыкалъ къ изящнымъ очертаніямъ, къ благород- ной ностановкѣ Фигуръ, къ артистической дранировкЬ. Художникъ свыкался съ натурою, руководительницею всякаго искусства. Живость колорита ино- странныхъ картинъ на доскахъ или полотпѣ поражала его тЬмъ невѣдомымъ на Руси обаяніемъ^ какое способно производигь па душу только истинное ху- дожество, воспроизводящее природу. Итакъ, въ древне -русскомъ художникѣ пробудилась потребность красоты, естественности и природы, въ какой мЬрѣ эта законная потребность согла- суется съ глубокимъ религіознымъ чувствомъ, которому столько ж;е проти- венъ грубый матеріялизмъ, какъ и манерная, безсмысленная идеализація. Не касаясь того, какъ рѣшена была такая трудная задача въ самыхъ про- изведеніяхъ древно-русскаго искусства, можно смѣло сказать, что теорети- чески была она рѣшена самымъ удовлетворительнымъ образомъ въ сочиненіи ИзхграфаІотФа. Какимъ убѣдительнымъкраспорѣчіемъ проникнуты тѣ строки, въ которыхъ высказывается эта завѣтная тайна стариннаго русскаго мастера, это невинное, дѣвственное пробуждепіе чувства красоты въ глубоко-вѣрую- щей, благочестивой душѣ христіянина! Для Ивана Плѣшковича съ братьею изобран^енія нотемнѣлыя^ мрачныя, за- коптѣлыя, хотя бы и нарочно искусствомъ прасоловъ задымленныя, кажутся лучшими и единственно пригодными и достойными своего назначенія. Благоче- стивому художнику такой образъ мыслей кажется святотатствениымъ. Боже- ственная святость и помраченіе — двѣ идеи, по его понятіямъ, несовмѣстимыя. Душа его возмущается при одной уже мысли объ оскорбленіи благочестиваго чувства безобразіемъ. - «Гдѣ таково указаніе изобрѣлп, говоритъ онъ въ своемъ посвятительпомъ посланіи Симону Ѳедоровичу ('), гдѣ таково указаніе изобрели несмыслепные (*) Листъ 5 обор.— 6. 63. -^«^^й»ЗЬа: ^И *і езд М."»і « - «е » < Цд> ' ' <-:Я»>-'