b000001934

— 265 — * непрестанно возмущалось ссорами между ея дѣтьми и рабами. Однажды, не- извѣстно изъ - за чего повздоря, холопъ убилъ ея старшаго сына. По свидѣ- тельству этого жизнеописанія, бѣсъ господствовал!, въ семьѣ благочести- вой Юліаніи: «азъ многу спону творихъ Юліаніи: по вся дни воздвизахъ брань въ дІЁтехъ и въ рабѣхъ ея.» Такъ говорилъ самъ бѣсъ, вселившійся въ нѣдрахъ ея семейства (^). Бъ домашнемъ быту, въ родной семьѣ, чудился ей враждебный демонъ, воздвигавшій распри и ссоры, наводившій на убійство и другія преступленія; въ быту же общественномъ видѣла она только бѣдствія, слѣды карающей десницы болней, въ моровой язвѣ и ужасающемъ повсемѣстномъ голодѣ! Даже самая служба царская, и ей самой, и сыну ея, описавшему ея житіе, представлялась не подвигомъ патріотическимъ, а какою-то не созпаваемою необходимостью, невѣдомымъ рокомъ. «Другаго сына ея на царской службѣ убиша» — такъ сказано въ житіи (^). Но гдѣ же, по какому случаю? Ни ей, русской боярынѣ XVI вЬка, ни сыну ея, человѣку грамотному, нѣтъ до того никакого дѣла. Гдѣ -то на царской службѣ — и только. Радужное сіяніе, которьшъ сыновняя любовь окружила въ этомъ повЬ- ствованіи прекрасную личность Юліаніи, не могло придать болѣе привѣтнаго свѣта мрачной картинѣ ея житья -бытья, но сообщило ей чувство умиленія, которое сжимаетъ сердце тоскою. Невзрачной обстановкѣ вполнѣ соотвЬт- ствуетъ печальный характеръ героини. Кроткая и благочестивая съ раннихъ лѣтъ дѣвическаго возраста, Юліанія всегда отличалась нѣжностью и тепло- тою чувства, восторженною набожностью и преданностью своему долгу и обязянностямъ. Съ женственною граціею умѣла она соединить твердость воли, безропотно встрѣчая невзгоды и бѣдствія, которыя предназначено бы- ло ей терпѣть въ жизни. Не рыдала, не рвала на головѣ волосъ, когда убили ея сына^ но скорбѣла душею. Общественный бѣдствія, проносившіяся надъ нею, только изощряли ея любящее, сострадательное сердце. Не толь- ко кормила она нищихъ и отдавала имъ послѣднюю копѣйку; она не стра- шилась ни всеобщаго голода, ни моровой язвы. Послѣдній кусокъ хлѣба го- това была она отдать, когда видѣла кругойъ себя, какъ томящіеся голо- домъ пожирали человѣчьи трупы. Во время моровой язвы^ когда всѣ боялись одного прикосновенія кь зараженнымъ, она сама обмывала и исцѣляла ихъ, не гнушаясь язвъ, не страшась смерти. То же высокое чувство человѣко- любія внушало ей любовь и состраданіе къ усопшимъ бѣднякамъ, которыхъ С) Листъ 126 на обор. С) Листъ 117 на обор,