b000001934

-5а»5эдаме:' 264 — Юліаніи ни погромы татарскіе, ни смуты бояръ, ни опала и гроза царя Ивана Васильевича. Все же досталась на ея долю много невзгоды и бѣдствій, ко- торыми такъ много казнилась и искушалась древняя Русь. Сначала голодъ, потомъ моровая язва, а потомъ еще голодъ, и такой страшный, что люди поѣдали человѣчье мясо. Повсюду безчисленныя толпы ниш,ихъ просятъ хлѣба, а дать нечего. Непривѣтна и домашняя жизнь, окруженная раболѣпіемъ холоповъ, которое было естественною, по тогдашнимъ понятіямъ, наддачею всякаго благосостоянія: вмного богатства и рабп множество» имѣли родители Юліаніи. Также описывается и благосостояніе ея свекра. Несмотря на воз- можное довольство и благопріятную обстановку, несмотря на постоянное утѣгаеніе въ молитвѣ и дѣлахъ благочестивыхъ , не видала эта достойная женш,ина себѣ утѣшенія въ жизни семейной, ни въ юности, ни въ зрѣлыхъ лѣтахъ, ни подъ старость; потому что грустна и невзрачна была тогдашняя семейная жизнь, лишенная благотвориыхъ средствъ общественнаго образова- нія, и предоставленная себѣ самой въ тѣсномъ, жалкомъ кругу раболѣпной челяди. Каково могло быть въ древне -русской семьѣ воспитаніе дѣвицы, всего лучше можно судить по жизни Юліаніи. Это бы еще ничего, что она не знала грамотѣ и, несмотря на свое благочестіе, не успѣла выучиться, ко- гда вышла замужъ: она даже ни разу не была въ церкви во все время сво- его дѣвичья возраста, ни разу не слышала божественной службы, ни разу не слышала, кто бы ей сказалъ или прочелъ божественное слово спасенія (^). Мудрено ли, что всѣ ея сверстницы о томъ только и думали, что лелѣяли свою дѣвичью красу, съ позаранковъ ѣли и пили, да пасмѣхались надъ Юліа- ніею, что она въ такой молодости плоть изнуряла постомъ и молитвою? Единствепнымъ запятіемъ русской боярышни ХУІ вѣка было прядиво и пя- личное дѣло. Свекоръ и свекровь Юліаніи не были похожи на тѣхъ изверговъ, которые въ русскихъ пѣсняхъ тиранятъ своихъ невѣстокъ. Любовь и благословеніе внесла съ собою въ ихъ домъ Юліанія; съ взаимною любовью была встрѣ- чена; въ любви и довѣренности отъ нихъ проводила жизнь. Но не могло быть между ею и семьей, въ которую она вошла, полнаго сочуствія. Юліа- пія не терпѣла гнуснаго рабства, которое вмѣстѣ съ обиліемъ и доволь- ствомъ нашла у своего мужа. Заступалась за рабовъ, и потому много пере- носила пеііріятностей и отъ свекра съ свекровью , и отъ своего мужа. Рабство преслѣдовало ее и въ собственной ея семьѣ, спокойствіе которой С) «и не лучися ей въ дѣвичестѣмъ возрастѣ въ церковь приходити, ни слышати божествен- ныхъ словесъ прочитаемыхъ, ни учителя учаща на спасеніе николиже.» Листэ 106.