b000001934

— 237 — современниковъ, во имя какой-то смутно мерцавшей идеи, получившей для себя самое ограниченное, странное выраженіе въ наивномъ символѣ бороды. Сверхъ-того, замѣчательно уже и то обстоятельство, что въ эпоху Петра- Великаго народная практическая эстетика заявила оппозицію противъ рефор- мы по преимуществу бородою. Впрочемъ, византійское упорство бороды встретило себѣ въ Руси петров- ской точно такое же упорство брадобритія. То же косненіе, та же обряд- ность, только направленная въ противоположную сторону, даже то же са- мое возведете на высокую степень долга и обязанности, только не визан- тійской и древне-русской бороды, а занаднаго брадобритія. Потому-то вы- кунъ бороды ставилъ въ смѣшное положеніе нетолько выкупавшихъ, но и продававшихъ это право. Смѣшно было бы въ наше время доказывать, что бритое лицо мужчины, особенно черноволосаго или пожилаго, такъ же неизящно, какъ въ скульн- турѣ былъ бы безобразенъ Фракъ. Но теперь потерявъ свое древнее значе- ніе, артистическое и религіозно-національное, борода получила новое, можетъ- быть, столь же важное. Она стала гранью между народными сооловіями, отдѣливши духовенство отъ людей свѣтскихъ, мужика отъ барина, земле- дѣльца отъ солдата. Но, безъ всякаго сомнѣнія, рано или поздно, сближе- ніе доселѣ еще разрозненныхъ сословій и болѣе-искренное обращеніе къ на- родности, освобожденное отъ всякой раскольнической и петровской исклю- чительности, дадутъ болѣе-разумное и степенное значеніе иконописному по- добію древней Руси. ^