b000001934

— 225 — емъ подлинникѣ: «Сѣдъ^ брада подолѣ власіевы». Въ долотовскомъ подлин- нике согласно съ прологомъ: «Брада аки Василіа Великаго ;, бысть на вто- ромъ соборѣ; подобенъ брату своему Василію, обаче сѣдинавъ, но яко пони- зокъ. А въ подлинникѣ пишетъ: «сѣдъ, брада доле ваоиліевой и шире». Аѳанасш АлександрШскій. У Ульпія: «Взлызистъ . . . борода не длинная, по широко покрываетъ щеки». Въ греческомъ подлинникѣ : «Плѣшивъ , борода широкая». Въ моемъ подлинникѣ: «Сѣдъ, а борода аки Петра митрополи- та, поуже, а порусѣе петровы и подолѣ». Въ долотовскомъ подлинникѣ со- гласно съ прологомъ: «Не долгою бородою, но широкою ... не зѣло сѣдъ, не вельми бѣлъ, но нарусичавъ». Іоант Златоуста. У Ульпія: «Борода небольшая и весьма-рѣдкая , укра- шенная сѣдыми волосами». Въ греческомъ подлинник'^ : «Молодъ , борода не- велика». Въ моемъ подлинникѣ: «Иже во святыхъ отца нашего Іоанна архіе- пископа , Златоустаго ^ образъ и подобіе вси знаютъ». Въ подлинникѣ доло- товскомъ, тоже согласно съ прологомъ, который здѣсь слѣдуетъ характе- рпстикѣ Ульпія: «Браду же (имѣя) малу, и зѣло рѣдку, размѣшену бѣлію». Кирилле АлександрШскій. У Ульпія: «Отличается густою и длинною боро- дою; волоса, какъ на головЬ, такъ и на бородѣ, были кудрявые, русоватые съ просѣдью». Въ греческомъ подлинникѣ : «Волосы сѣдые, большая борода раздвоилась». Въ моемъ подлипникѣ: Брада аки Василія Кесаріііскаго , на КОНЦЕ раздвоилась». Въ подлинникѣ долотовскомъ, опять по прологу. «Брада густа и долга, русъ, просѣдъ; въ подлинникѣ пишетъ: подобіемъ аки Власій, велика брада^ на концѣ раздвоилась». Кирилла Іерусалимскт.п. У Ульпія: «Брови имѣлъ ровныя и прямыя; щеки обросшія густою бѣлокурою бородою, которая у подбородка раздѣлена на- двое». Въ греческомъ подлинникѣ: «Старъ, борода круглая». Въ моемъ под- линникѣ: «сѣдъ, борода Іоанна Богослова». Въ нодлинникѣ долотовскомъ: «Сѣдъ, брада поменьше Іоанна Богослова, риза кресчата; а въ прологу Ки- риллъ видѣніемъ смиренъ, блѣдъ, убѣлизнь, лѣпъ лицомъ; брови прямо и черны, брада о челюотехъ, бѣла и густа и розсоховата». Приведенныя мною сближенія характеристикъ одного и того же лица по разнымъ иконописнымъ источникамъ лучше всего могутъ дать читателю по- нятіе о томъ жизненномъ началѣ нашеіі иконописи, которое выражало свое стремленіе къ точному подобію разнообразіемъ въ характеристикѣ одного и того же лица. Это разнообразіе имѣло единственною цѣлью приближеніе къ подобію, завѣщанному преданіемъ. Неизмѣнность постояннаго типа была тою манящею къ совершенству идеею, къ которой стремленіе высказывалось въ разнообразныхъ отклоненіяхъ отдѣльныхъ иконописныхъ явленій. Ч. п. 15