b000001934

— 219 — ній отъ нея въ дѣйствительности, создало самое ограниченное число боже- ственныхъ типовъ. Старость, въ которой греческій скульпторъ видѣлъ одно только разруше- ніе, получила въ искусствѣ христіанскомъ новый смыслъ, потому-что она нашла себѣ примиреніе съ вѣчно-юными силами природы — въ другомъ, ду- ховномъ мірѣ, въ которомъ вѣрующее воображепіе прозрѣвало неизсякаемый источникъ всякаго обновленія и вѣчной , неизмѣнной блаженной жизни. Юно- шеская бодрость п неувядаемая -свѣжесть вѣрующей души^ должны были сгла- дить въ старческомъ изображеніи все то, что могло бы напоминать о разру- шеніи. Даже самое разрушеніе и безобразіе старости уже не могли оскорбить зрѣнія , когда вѣрующій взглядъ усматривалъ въ жалкихъ развалинахъ внѣш- ней Формы утѣшительный свѣтъ нестарѣющаго , духовнаго міра. Религіозныя и художеетвенныя преданія и памятники свидѣтельствуютъ намъ, что христіанское искусство никогда не чуждалось прекрасныхъ ти- повъ, ни дѣтскихъ, ни юношескихъ, ни л^енскихъ. Оно допускало въ свою область всякую молодую красоту, когда то было необходимо ради внѣшня- го, тѣлеснаго нодобія; но цвѣтущей красотѣ не приписывало оно того зна- ченія, какое имѣла она въ классическихъ идеалахъ. Красота внѣшняя уже по- теряла всю свою обаятельную силу; она лишилась своего собственнаго тор- жественнаго величія и стала только приличною оболочкою, скромнымъ вмѣ- стилищемъ заключенной въ ней духовной святыни. Потому самая красота древне-христіанскихъ идеаловъ задумчива и трогательна, какъ явленіе слу- чайное , постоянно дающее разумѣть о своей преходимости. И только тогда примиряется она сама съ собою и получаетъ въ христіанскомъ искусствѣ тор- жественное спокойствіе, когда изъ здѣшняго міра такъ-называемыхъ въ ико- нописи дѣяній возносится въ область просвѣтленныхъ ангельскихъ ликовъ. Если въ изображеніи красоты христіанскій художникъ борется оъ соблаз- номъ и только въ побѣдѣ надъ нимъ достигаетъ своей религіозно- художе- ственной цѣли, то въ изображеніи Фигуръ пожилыхъ и старческихъ, лишен- ныхъ обаянія свѣжей красоты, онъ не встрѣчаетъ никакихъ затрудненій для передачи того иконописнаго подобія , которое ставитъ себѣ задачею. Потому въ искусствѣ византійскомъ, по преимуществу усвоившемъ себѣ строгія на- чала, сообразно ученію ѳеологическому, господствуютъ типы старческіе, или, по-крайяей-мѣрѣ, типы мужскіе, и притомъ бородатые. Къ мысли о правдо- подобіи художникъ могъ присоединять и другую , согласную съ благочести- выми его воззрѣніями. Хотя спасительное ученіе христіанское такъ просто, что оно внятно и младенцу ; но все же оно — ученіе : оно требуетъ обдуман- ности, соображенія, самоуглубленія , боренія съ жизнію и съ ея соблазнами. Ф