b000001934

-■:^р8яр^5^:. 2і8 ствовавшую Фидію, обыкновенно изображались бородатыми нѣкоторыя изъ божествЪ; которыя потомъ получили характеръ юношескій и изображались уже безбородыми, какъ, напримѣръ, Меркурій, Аполлонъ. Древне-христіянское искусство, относительно бороды, слѣдуетъ еще ан- тичнымъ представленіямъ. Въ барельеФахъ древнѣйшихъ саркоФаговъ, дип- тиховъ и въ стѣнной живописи древнѣйшихъ катакомбъ, господствуютъ еще типы безбородые , нанримѣръ пророка Іоны, лежащаго подъ смоковницею Адама, символическихъ Фигуръ Добраго Пастыря, означающихъ самого Хри- ста, и другихъ. Соотвѣтственно античнымъ идеальнымъ типамъ, Христосъ. представляется въ древне-христіянскихъ изображеніяхъ безбородымъ юно- шею. Такимъ же является онъ въ сценахъ Ветхаго Завѣта, замѣняя собою) маститую Фигуру Бога-Отца. Этотъ древнѣйшій религіозно-художественньш мотивъ, общій и западному, и византійскому искусству, у насъ господство- валъ еще и въ Х^І вѣкѣ, какъ видно изъ дѣла Висковатаго объ иконныхъ, изображеніяхъ ('). На одной русской миньятюрѣ, въ рукописной псалтири XVI вѣка, Господь-Богъ, творящій Евву, изображенъ въ видѣ Іисуса Хри- ста ^ безбородымъ юношею (^). Такимъ же представленъ онъ неоднократна въ превосходной Лицевой Библіи, въ рукописи граФа Уварова, ХѴП вѣка, подъ ЛІ 34, откуда предлагается здѣсь снимокъ съ миніатюры , внизу ко- торой подписано: «Сотвори Богъ отъ ребра Адамова Евву». Листъ 3. Впро- че,мъ, для исторіи религіозно-художественныхъ идей древней Руси, должно замѣтить, что въ ХУІ вѣкѣ и гораздо-ранѣе , вмѣстѣ съ тѣмъ, постоянно употреблялось изображеніе Христа съ бородою; но только въ символическомъ представленіи его, какъ Творца, удерживался древне -христіянскій юноше- скій типъ. * Уже очень-рано въ христіянскомъ искусствѣ утвердилось начало правдо- подобія, то-есть, правило изображать священный лица не по, догадкамъ, а по внѣшнему, тѣлесному подобію. Это приближеніѳ искусства къ дѣйствитель- ности, завѣщанной преданіемъ, нѣкоторымъ образомъ стремится къ изобра- женіямъ портретными и, слѣдовательно , оказывается противоположнымъ идеальному характеру античныхъ тиновъ. Отсюда, какъ необходимое слѣд- ствіе портретнаго начала, произошло безконечное разнообразіе множества художественныхъ идеаловъ христіанскаго искусства, въ противоположность искусству античному, которое, руководствуясь началами чисто-идеальными и стремясь къ возсозданію красоты независимо отъ разнообразныхъ уклоне- (*) См. мою статью о русской живописи XVI вѣка. С) См. снимки съ миньятюръ этой псалтири -г. Стрѣлкова у Трамонина въ «Достопам. Москвы». 1845 г. I