b000001934

— 198 — и въ духовномъ, церковномъ стихѣ. Изъ сліянія того и другаго образуется великій народный эпосъ духовнаго, религіознаго содержанія. Смоленская ле- генда есть одинъ изъ лучшихъ эпизодовъ этого великаго эпоса. Проводникомъ между народ омъ и Церковью здѣсь, какъ и во многихъ другихъ эпизодахъ, было лицо посредствующее , по своему общественному положенію стоявшее между простолюдьемъ и священствомъ. Это былъ понамарь. Таинственный участникъ въ подвигѣ Меркурія^ онъ былъ вмѣстѣ съ тѣмъ и искуснымъ рап- содомъ, повѣдавшимъ міру о событіи. Если просвирни ^ по свидѣтельству Стоглава (') имели святотатственное притязанія на совершеніе какихъ-то ]]іерковныхъ обрядовъ и тѣмъ самымъ способствовали распространенію не- вЬжественныхъ суевѣрій; тО; съ другой стороны, церковные сторожа и при- служники благотворно дѣйствовали на развитіе народнаго религіознаго эпоса. Вовсякомъ случаѣ, и тѣ и другіе, и просвирни и понамари заслуживаютъ по- четное мѣсто въ исторіи народной поэзіи; и какъ Пушкинъ указывалъ на чистоту русской рѣчивъустахъмосковскихъпросвиренъ, такъ историкъ лите- ратуры съ неменьшимъ уваженіемъ долженъ отозваться о поэтическихъ раз- сказахъ древне-русскихъ понамарей. Изъ всего сказаннаго нами, безъ сомнѣнія , читатель уже ясно видитъ, что смоленская легенда, какъ литературный памятникъ эпохи татарской, не- только не уступитъ другимъ сказаніямъ о татарщинѣ , но даже далеко остав- ляетъ за собою и самое знаменитое изъ нихъ, извѣсгное въ народѣ подъ именемъ Мамаева Побоища. С) Смотр, мою рѣчь о народн. поэзш.