b000001934

«(•««г'^есгфмгавва»»* '■■~~-»*г/і,Г»*1.« 197 * I наго сознанія. Народная Фантазія такъ высоко превознесла геройство святаго витязя, что даже убіеніе его приписала не сыну татарскаго исполина, а свѣт- лому воину, существу сверхъестественному. Символъ побѣды надъ врагами, по народной редакціи легенды, пе долженъ былъ носить на себѣ никакихъ слѣдовъ ослабленія своего могущества, пе долженъ былъ дѣлать никакихъ уступокъ вражеской силѣ. Даже литературная редакція допускастъ смерть Меркурія отъ меча татарскаго только по соизволенію и по молитвѣ самого героя. Такимъ образомъ, побѣдоносный тонъ легенды говоритъ въ пользу то- го предположенія, что она окончательно сложилась въ ту эпоху, когда, вмѣ- стѣ съ ослабленіемъ татарскаго ига, 'стало возникать отрадное сознаніе на- ціональной самостоятельности. Сама Церковь способствовала уже развитію этого сознанія, какъ это могли мы видѣть изъ похвальныхъ стихословій Мер курію. 7. Происхожденіе героя заслуживаетъ не меныпаго вниманія. Легенда въ этомъ отношеніи колеблется. Въ народной редакціи ничего не говорится объ иностранномъ происхожденіи героя, слѣдовательно въ народѣ Меркурій могъ слыть за русскаго; но литературная редакція , слѣдуя стихамъ , называетъ смоленскаго героя иностранцемъ , Римляниномъ, то-есть, католикомъ. Въ этомъ преданіи очевидны слѣды сношеній Смоленска съ Ригою, Готскимъ бе- регомъ и вообще съ Нѣмцами. Меркурій хотя и принялъ православіе и сталъ смоленскимъ гражданиномъ , однако сохранилъ въ себѣ благородный духъ геройской независимости, искони свойственный нѣмецкимъ племенамъ. Со- чувствіе свое къ Нѣмцамъ и уваженіе къ ихъ благороднымъ качествамъ, Смольняне ничѣмъ лучше не могли засвидѣтельствовать, какъ признаніемъ нѣмецкаго происхожденія въ своемъ великомъ героѣ и защитникѣ. Если Ро- стовъ, грустно примиряясь съ татарщиной, составлялъ легенду о татарскомъ царевичѣ Петрѣ; то Смоленскъ, съ надеждою обращавшіи взоры на западъ Европы, хотя и безсознательно, превознесъ въ своемъ героѣ плоды запад- наго просвѣщенія и противопоотавилъ его восточному насилію и варварству. Потому весь характеръ смоленскаго героя проникнутъ рыцарством^: это крестоносещ , совершающій чудеса храбрости, это Божій дворянине, побо- рающій за христіянство противъ иоганыхъ мусульманъ, это паладипъ изъ полчищъ Карла Великаго, и вмѣстѣ съ тѣмъ благочестивый рыцарь , посвя- тившій себя на служеніе Мадоннѣ. 8. Легенда жила и въ устахъ народа, и въ преданіяхъ русской Церкви. Она дала новую пищу народной Фантазіи , и вмѣстѣ съ тѣмъ перелилась въ звуки молитвецныхъ пѣснопѣній. Такимъ образомъ великія событія народной жизни находили себѣ сочувственный отголосокъ и въ свѣтской народной поэзіи. I 1