b000001934

столѣтіями были они оторваны отъ той первобытной поры, когда въ такомъ величіи — какъ оно чувствуется въ нашемъ подлинникѣ — необходимо было въ изображеніи Страшиаго Суда присутствіе цѣлыхъ царствъ и народовъ. При томъ, подобный мотивъ казался уже неудобнымъ, даже невозможнымъ для техническаго исполненія. И художнику, и зрителю нужны были отдѣль- ныя, стройно составленный группы, который выражали бы какое нибудь опредѣленное движеніе чувства, какую нибудь страсть; требовалось уже не широкаго эпическаго объема, а драматизма страстей, для того, чтобъ невоз- вратимую утрату эпическій всеобщности вознаградить глубиною мысли и чувства. Въ Страшномъ Судѣ Луки Синьорелли воскресшіе радостно встрѣ- чаются съ своими друзьями и знакомыми^ съ которыми такъ давно не видались, цалуются, обнимаются, и привѣтствуютъ другъ друга. Мужъ, минутою раньше возставшій изъ могилы, заботливо и нѣжно помогаетъ своей женЬ освободиться отъ гнетущей ее земли: его взоры блестятъ восторгомъ и любовью. Тутъ же группа другихъ воскресшихъ : привольно и съ какимъ то наслажденіемъ взмахиваютъ они своими руками въ воздухѣ, свободы котораго такъ давно не ощущали они. Однимъ словомъ, во всей картинѣ воскресенія, изображеннаго Лукою Синьорелли, все дышитъ радостью обновленнаго бытія. Строже и глубже, но съ той же односторонностью, взгляну лъ на эту великую поэму христіанства и Микель - Анджело. Для него возстаніе изъ мертвыхъ — бореніе жизни со смертію. Невосторгъ, не наслажденіе движетъ воскресающими, а ужасъ, произведенный и потрясенною землею, извергаю- щею изъ своихъ нѣдръ тѣла и кости человѣческія^ и самымъ воздухомъ, оглашеннымъ грозными звуками трубы, призывающей на Страшный Судъ. И подъ вліяніемъ ужаса, этого основнаго мотива, — все произведете великаго інастера есть страшная драма того гнѣвнаго дня, который воспѣвается въ из- вѣстномъ латинскомъ стихѣ: «Віез ігае». Даже самые святые и му- ченики собрались въ воздушныхъ пространствахъ, вокругъ Предвѣчнаго Судіи, не за тѣмъ, чтобы смиренно молить Его и ждать рѣшенія, а затѣмъ, чтобъ предъявить Ему свои права, предъявить передъ Нимъ свои мученія, которыя они за Него нотерпѣли, и чтобы своимъ грознымъ присутсвіемъ на судѣ поразить ужасомъ, обезумить своихъ мучителей, которыхъ они ниспровергаютъ съ воздушныхъ пространствъ, торжественно и грозно потрясая орудіями сво- ихъ мученій. Такимъ образомъ, въ этихъ знаменитыхъ произведеніяхъ западной жи- вописи совершенно иной міръ, другія нонятія^ другія требованія. Все прине- сено въ жертву художественной идеѣ, чувству, страсти, глубинѣ религіознаго