b000001934

— 142 — Эта послѣдняя черта, удержанная въ русскомъ изображеніи Страшнаго Суда, очевидно говоритъ въ пользу вліяпія житія Василія Новаго на рус- скую иконопись. Въ византШскомъ подлиннике, по упомянутому уже мною изданію Дидрона — Вророкъ Моисей также указываетъ грѣшникамъ на Хри- ста; но здЬсь забыта или случайно опущена та характеристическая черта, что Моисей указываетъ Христа именно окидамь ('). Впрочем ь толпы еретиковъ и жидовъ не послѣднія на Страшномъ Судѣ въ видЬніи монаха Григорія. Оаъ зналъ одну личность, которая горше всѣхъ еретиковъ гибельна была для христі .нскпхъ подвижниковъ — это ужасаю- щая личность величаіішаго изъ мучителеіі христіанскихъ. В ь эпоху, когда особенно распространены были въ Византіи мартпрологіи, или сказанія о мученикахъ, безъ сомнѣнія^ самою кромьшпою, самою погибельною лич- ностью былъ грозныіі мучитель III вЬка. Отчаянный голосъ его изъ страш- наго пламенп раздается послѣдній на всеміриомъ судилищѣ: Какъ левъ, ре- вЬлъ и стоналъ тотъ великій грЬшникъ, и скрежеталъ зубами, напрасно об- ращаясь съ своими мольбами и къ самому Распятому Господу и къ его свя- тымъ угодникамъ. И слыша эти вопли и тяжкое стенаніе — говоритъ Визан- тіііскій монахъ — вопросилъ я моего ангела -путеводителя: «кто это такъ горько мучится?» — И отвѣчалъ мнѣ ангелъ: «Это Діоклитіанъ мучитель, го- нитель христіанства!» Предоставляя другимъ сличить это превосходное произведете византій- ской литературы съ поэмою Данта, не могу не замѣтить, что оно имѣло влі- яніе на византійскія изображеніи Страшнаго Суда въ помЬщеніи на немъ различпыхъ историческихъ личностей, и именно мучителей и еретиковъ. Такъ въ монастырѣ Саламинскомъ на изображеніе Страшнаго Суда между грѣш- никами помѣщены не только Пплатъ, Кесарь, но и Ыесторш, Арій и даже Діоклптіанъ. Сверхъ того, вь монастырѣ Св. Григорія, на Аѳонской горЬ, между воскресающими изображены: Кпръ, Поръ, Дарій и Александръ, свѣ- дѣнія о которыхъ были распространяемы въ хропограФахъ. Само собою ра- зуміется, что для Русскихъ присутствіе этихъ историческихъ личностей на картинахъ Страшнаго Суда было бы и невразумительно и мало полезно, потому что не соотвѣтствовало бы потребностямъ безграмотной и необразованной толпы, для назиданія которой собственно и предназначались изображенія по- добнаго рода. Въ послѣдствіп мы увидимъ, что нашъ Страшный Судъ замЬняетъ от- дѣльныя личности болѣе крупными чертами, цѣлыми массами, которыя при- ^») Стр. 270.