b000001934

— 139 — выхъ народовъ, и проповѣдники мирнаго слова Евангельскаго облекали свои убѣжденія въ л'розпые и карающіе образы Страшнаго Суда и воздушныхъ мытарствъ. Какъ по градскимъ законамъ здѣшній, земной судъ долженъ былъ не столько примирять и миловать, сколько карать и наказывать, страхомъ и грозою ограждать права каждаго; такъ и судъ нездѣшній, загробный могъ быть представленъ по преимуществу въ ужасающемъ, страшпомъ видЬ. Этому тревожному и смутному расположенію умовъ соотвѣтствуетъ въ вп- зантійской литературЬ Житіе Василія Новаго (■]- 9-^14), писанное учеником ь и послѣдователемъ его, Мнихомъ Григоріемъ. Это сочпненіе, очень пространное? пе много предлагая свѣдѣній о самомъ Василіи, все состоитъ изъ двухъ по- ловинъ: въ первой ноловинЬ Мнихъ Григорш передаетъ расказъ умершей Ѳео- дорьт, кормилицы Василія, о томъ, какъ она ходила по мытарствсімд ; а во второй половинѣ, по случаю свопхъ сомнѣній въ вѣрѣ, возникшихъ подъ влія- ніемъ жидовскаго лжеученія, Григорій повѣствуетъ, какъ онъ, при пособіи Св. Василія Новаго, удостоился въ видъніи узрѣть Страшный Судъ, и какъ потомъ исцѣлился отъ своихъ гибельныхъ для души сомнѣній. Понятно, что сочиненіе это, имѣющеепредметомъгосподствовавшіявъ сред- ніе вѣка идеи о загробной жизни, о мытарствахъ и Страшпомъ Судѣ, долнаю было особенно распространиться между читателями древней Руси, о чемъ свидѣтельствуетъ множество списковъ этого сочпненія, разсѣянныхъ по всѣмъ концамъ нашего отечества. Не только въ ХУП, но даже въ ХУПІ н XIX в. оно переписывалось и украшалось множествомъ миніатюръ. О вліянш этого житія на Авраамія Смоленскаго и вообще на русскихъ писателей XII в. было упомянуто выше. Оно же, какъ увидимъ теперь, оставило свои явственные слѣды въ русскомъ изображеніи Страшнаго Суда^ и такимъ образомъ къ древне-христіанской символикѣ присовокупило новый элементъ вліянія византійскаго^ элементъ литературнаго характера. Въ величественной, всеобъемлющей картинѣ Страшнаго Суда, съ замѣча- тельнымъ поэтическимъ дарованіемъ изложенной Мнихомъ Григоріемъ, оста- новимся только на тБхъ эпизодахъ, которые нужны для нашей цѣли. Отлучая грѣшниковъ изъ великаго множества стоящаго народа, отдЬлилъ Господь ошуюю иныхъ многихъ. Были они смѣшены — говоритъ Григорш : иноки и простая чадь. Лица ихъ были черны, иногда усрамлялись, иногда же нросвѣтлѣвали; отъ нравыхъ рукъ капало масло чистое, яко злато, отъ лѣ- выхъ же, яко сурова смола. Эги несчастные представляли нѣчто обоюдное: были они грѣшники, но заключалась въ нихъ и частица благодати. Однако Господь не благоволилъ взглянуть на нихъ, и тотчасъ же суровые ангелы повлекли ихъ грозно; но они часто оборачивались назадъ, взывая къ Гос-