b000001934

'"Г^^^. -■тер*!Ряаие?ри' ІЗО — полезнымъ сказать объ этомъ предметЬ цЬлое поучеше ; то^ вЬроятно, по- добный сцены повторялись часто. Строгш наставникъ безусловно винитъ женъ, цинически увѣряя . «увЬждьте, яко мало есть оюет добрыхг. иже Бога боятся, своего не премѣнятъ слова, и азъ бо видокъ многымъ женамъ. предо мною обѣтъ положше пострищися. и ти мужи яша вѣру женамъ. не явиша имѣнія дѣтемъ предъ послухи, тако жены тѣ не постригошася. но замужь идоша. и дѣтемъ ничтоже даша. и тако носмѣяшася ты жены. И сего же много. Аще боленъ мужь раздаяти хощетъ спасеніа ради души жена же плачющи глаголетъ. а мнЬ что ясти постригшися по тобь. Онъ же мыслитъ. се ми задушья (т. е. поминъ по душЬ) готово, пострижется по мнѣ жена она же лукавая замужь идеть. Ни души не будетъ и ни дѣтемъ (стяжанія). Того ради седмь послуховъ добро, и яви дЬгемъ имѣніе» (Стр. 510 — 511). Къ какой эпохѣ относятся эти семейные нравы, сказать трудно. По крайней мЬрЬ соловецкая рукопись, откуда взято поученіе, принадлежитъ къ ХУ или къ началу ХУІ вЬка Сомнѣваться въ приводимыхъ здѣсь Фактахъ не возможно. Правдивын ораторъ говоритъ, что онъ самъ много видѣлъ такихъ женъ, самъ былъ свидѣтелемъ и, вЬроятно, посредникомъ вь опи- сываемыхъ имъ семейныхъ сценахъ сего же бываетъ много — говоритъ онъ. И такъ, печальный Фактъ существовалъ. Бывало много, то есть, слу- чалось часто въ древней Руси, что русская семья иредсгавлялаявлѳшя совер- шенно противоположный тЬмъ, какіявъ ней хотелось бы видѣтьбезусловнымъ почитателямъ русской старины. Не имЬя причинъ не довЬрять правдивому оратору, мы думаемъ однако, что онъ не совсЁмъ правъ, всю вину возлагая на однихъ только женъ. Мы думаемъ, что не малою причиной такихъ грустныхъ явлениі въ древне-рус- ской семьѣ былъ грубый деспотизмъ мужа, который не только при лшзни своей отнималъ всякую свободу у жены, требовалъ отъ жены безусловной покорности и раболЬпства, но и по смерти своей ревниво сберегалъ ее въ монастырь для молитвы за упокой его души. Онъ и по смерти своей раз- счетливо располагалъ свободою своей жены, все въ свою же пользу. И вотъ деспотическое корысголюбіе мужа, и живаго и мертваго, есте- ственно вызывало со стороны жены противодѣйствіе . привыкшая къ обману отъ постояннаго раболѣшя, болѣе боявшаяся, нежели любившая своего мужа, она и при смертномъ одрЬ его, тоже обманывала, клянясь, что, и по смерти его, будетъ также раболЬпно служить спасенію его души, какъ при жизни служила его сластолюбію. Одно только бросаетъ мрачную тѣнь на этотъ полюбовный раздЁлъ раболЬпія жены съ деспотизмомъ мужа — это коры- столюбивая причина грустн^іхъ семейныхъ сценъ, совершавшихся при смерт-