b000001934

— 103 — неловкое положение. Такъ какъ подъ любовью или нелюбовью къ русской народности обыкновенно разумѣютъ или напыщенное самовосхваленіе или какое то смиренное оамоуничиженье и презрѣнье: то одинаково несогласно съ человѣческимъ достоинствомъ и то, и другое. Хвалить свое смѣшно, потому что и безъ того извѣстно, что всякому свое мило, и такая похваль- ба всегда можетъ быть заподозрѣна въ пристрастіи] поносить же свою старину и народность значило бы унижать самого себя въ собственныхъ своихъ глазахъ, и въ добавокъ — быть очень невѣжливымъ къ своимъ со- отечественникамъ. Очень понятно презрѣніе къ какому иибудь современному злу родной земли, потому что преслѣдованіемъ существующаго зла можно его устранить : но смѣшно ратовать и донкихотствовать противъ пороковъ и недостатковъ, уже отжившихъ. И такъ любовь или нелюбовь къ русской народности и старинѣ — есть дѣло, можетъ быть, занимательное для* журнальной болтовни, но не имѣетъ никакого отношенія къ строго ученому, серьезному изслѣдованію ; напротивъ, вредитъ ему, заслоняя предметъ изу- ченія неумѣстнымъ лиризмомъ и смѣшною сентиментальностію. Но воротимся къ памятникамъ, изданнымъ въ Православномъ Собеоѣдникѣ. П. Житіе Бориса и Глѣба, напечатанное въ этомъ журналѣ по рукописи со- ловецкой библіотеки служитъ варіантомъ изданному Археологическимъ 06- ществомъ. Житіе это, приписываемое Нестору, особенно замѣчательно по- тому, что рѣзко отличается своимъ складомъ и слогомъ и даже нѣкоторыми идеями отъ лѣтописи того же автора. Совершенно справедливо говоритъ г. Востоковъ въ Опиоанш рукоп. румянц. музея: «языкъ въ семъ сочиненіи древній^ принадлежащій вѣку неоторову ; но разсказъ витіеватѣе и много- словнѣе того, который въ лѣтописяхъ. Онъ еп);е болѣе наполненъ набо- жными размышленіями, молитвами и примѣрами изъ свящ. писанія. Разныя подробности, извѣстныя изъ временника несторова, такъ какъ и собствен- ныя имена лицъ и мѣстъ, по большей части опущены : за то разсказываются другія обстоятельства, о которыхъ тамъ не упомянуто» (стр. 201). Дѣй- ствительно, не смотря на теплоту вѣрующаго чувства, это повѣотвованіе, сравнительно съ лѣтописью, оставляетъ въ читателѣ смутное, неопредѣлен- ное впечатлѣніе, именно вслѣдствіе опущенія многихъ историческихъ по- дробностей, вслѣдствіе замѣны живыхъ образовъ и характеровъ витіеватымъ лиризмомъ. Такъ напримѣръ, въ этомъ житіи не упоминаются имена лицъ^ окружавшихъ ев, мучениковъ, а также и убійцъ ихъ ; не названы мѣста, гдѣ