b000001934

^^З*^^'^^!'?*^' ^^^^^^шТ-- 102 — I ' ,1 1 I ки ства представляетъ намъ это повѣствованіе! Захарія не только оттягалъ церковную землю и осквернилъ себя святотатствомъ^ но даже не убоялся ни Бога, ни его св. угодника, проведя по неправильной межѣ священника съ чудо - творньшъ крестомъ, и такимъ образомъ надругавшись надъ этою святынею. Впрочемъ, повѣствованіе свидѣтельствуетъ , что не онъ одинъ отличался такимъ невѣріемъ: онъ нашелъ себѣ такихъ же печестивыхъ свидѣтелеіі. Правда, что святотатство Захаріи наказано было страшною болѣзнію, и цотомъ, нечестіе его — какъ и вообще въ средніе вѣка, и у насъ, и на западѣ — имѣло своимъ исходомъ слѣпоіі Фанатизмъ. Замѣчателенъ также и энергическій тонъ, въ какомъ записано это повѣ- ствовапіе. Очевидно^ нужно было страхомъ божіимъ и грозою ограждать церковное имѣніе отъ частыхъ покушеній со стороны корыстолюбиваго не- честія. Въ томъ же духѣ составлены и многія другія изъ древне-русскихъ духовныхъ повѣствованій. Относясь съ безпристрастіемъ къ нашей старинѣ , мы вовсе не думаемъ бросать на нее мрачной тѣни, будучи вполнѣ убѣждены, что подобныя явле- пія повторялись и на западѣ въ грубую эпоху среднихъ временъ, что и теперь кое гдѣ въ захолустьяхъ нашего отечества не лучше прежняго отно- сятся къ священнымъ предметамъ и благородньшъ движеніямъ души человѣ- чеокой. Даже, можетъ быть, со времепемъ, при тщательной разработкѣ внутренняго быта древней Руси, поступки, подобные захарьииымъ, могутъ быть представлены въ болѣе извинительномъ видѣ. Но въ настоящее время, когда ипымъ кажется, что древняя Русь есть обѣтованная страна бла- гочестія, очень поучительно остановиться на рядѣ повѣствованій, подоб- пыхъ разсказанному нами о Захаріи. Если смѣшно видѣть въ древней Руси идеалы для будущаго совершенствованія человѣчества, то, съ другой сто- роны, столько же непростительно относиться къ отжившему Факту съ ли- чною ненавистью или омерзеніемъ, какъ бы этотъ Фактъ мраченъ ни былъ. Любить родную старицу и народность — не значитъ все видѣть въ радуж- номъ свѣтѣ своихъ идпллическихъ мечтаній; и наоборотъ — съ интересомъ останавливаться на темпыхъ сторонахъ древне-русской жизни и въ подробно- сти изучать ихъ, столь же безпристрастно, какъ и все свѣтлое и прекрасное, завѣщанное намъ стариною — вовсе не значитъ быть чужду народныхъ симпа- тій, не любить своего, русскаго. Вообще это личное отношеніе изслѣдователя къ предмету изученія, это внесеніе любви или ненависти въ предметы науки, какъ кажется, свидѣтельствуетъ о крайней незрѣлости ученыхъ пріемовъ и идей нашей литературы. Примѣненіе же этого личнаго взгляда къ своей народности, сверхъ того, ставитъ ученаго въ самое ложное, щекотливое п