b000001934

— 95 — свое моленіе. Дьйствительно или вымышлено это отношеніе несчастнаго къ его строгому оудьѣ и вмЬстЬ покровителю, во всякомъ случаѣ недоразумѣнія между тЬмъ и другимъ достаточно даютъ знать намъ о томъ же разъеди- неніи, о той же разладицѣ, которую изслЬдователь почти на каждомъ шагу встрѣчаетъ въ древне-русскомъ бытѣ. Если жалка была самая дѣйствительность, то утѣшимся по крайней мі;- рѣ тѣмъ, что лучшіе люди той эпохи, хотя смутно, но все же сознавали тягостный гнетъ ея. Надобно однако замѣтить, что по недостатку ли яс- наго уразумѣнія своихъ общественныхъ отношеній, или вслѣдствіе твердой вѣры въ лучшую будущность^ не доходили они въ своемъ унынш до от- чаянія; и какъ горькому Заточнику, и на берегахъ дикаго озера, утеши- тельно мерцалъ отъ далекаго Переяславля свѣтъ примиренія, милости и правды, такъ и читатели его краснорѣчиваго плача были вполнѣ увѣрены^ что рано или поздно недоразумѣнія прекратятся, правда восторжествуетъ, и Заточникъ будетъ помилованъ и примиренъ съ жизнію, хотя бы и по- мощію какого-нибудь чуда. Потому-то писцы, для собственнаго своего утѣ- шенія, внесли въ позднѣйшую редакцію слова замысловатую повѣсть о томъ, какъ Заточникъ запечаталъ свое моленіе въ воскъ, бросилъ завощенныіі свитокъ въ озеро; свитокъ проглотила рыба, рыбакъ поймалъ рыбу и, нашедши въ ней свитокъ, принесъ къ князю; князь прочелъ и повелѣлъ Даніила освободить отъ горькаго заточенія. Само собою разумѣется, что поговорки, пословицы или притчи, которыми наполнено слово Заточника, немало способствовали національности этого произведенія. Даніилъ^ такъ же какъ и Несторъ, уважаетъ народную щитчу; подъ которою разумѣлось не только нравственное изреченіе или по- словица, но и событіе, съ которымъ, по преданіямъ, связывалось изреченіе. Нѣтъ сомнѣнія, что этотъ рѳдъ словесныхъ произведеній, равно какъ и пѣсни, изобиловалъ въ устахъ народа. Но вслѣдствіе разлада между древнею лите- ратурой и жизнію народною, мы имѣемъ оть старины самые скудные остатки древішхъ народныхъ изреченій и пословицъ. Только въ ХУІІ вѣкѣ, и то подъ вліяніемъ чужеземнымъ, былъ составленъ у насъ сборникъ пословицъ и поговорокъ. Составитель чувствовалъ, что люди, застарѣлые въ преж- нихъ литературныхъ предразсудкахъ , обвинятъ его въ томъ вниманіи, ко- тораго онъ удостоилъ народное слово, и потому, въ своемъ предисловіи, почелъ необходимымъ предложить объясеніе по этому поводу, чтобъ оправ- даться передъ читателями. Не такъ было въ литературѣ народа, который въ средніе вѣка представ- лялъ большее согласіе, большую гармонію въ развитіи своей умственной и