b000001934

»Г.^*.-ч(Р««^ — 93 — русской христіянской мудрости, благодушной среди скорбей (').» Но теперь, изъ списка древнѣйшаго, изданнаго г. Ундольскимъ; оказывается, что Даніилъ адресовалъ свое посланіе къ Переяславскому князю Ярославу Все- володовичу, какъ значится въ самомъ заглавіи этого сочиненія: «Данила Заточеника моленіе къ своему князю Ярославу Всеволодовичу;» а такъ какъ этотъ князь княжилъ въ Переяславлѣ въ началѣ ХШ вѣка, то къ тому же времени должно быть отнесено и самое слово по редакціи списка г. Ундольскаго. Обращаясь къ князю, Даніилъ говоритъ: «Княже мой, господине! орелъ царь надъ птицами, а осетръ надъ рыбами, а левъ надъ звѣрьми, а ты, княже, надъ Переяславцы;» себя же самого неоднократно называетъ рабомъ, то-есть, подданнымъ этого князя, сыномъ рабыни его. Но если о времени происхожденія этого произведенія могутъ еще быть между изслѣдователями иесогласія, то едва ли уже можно сомнѣваться въ томъ, что лучшая и древнѣйшая редакція его составлена въ старомъ Перея- славлѣ, и что самъ Заточникъ былъ родомъ изъ этого города. Опредѣле- ніемъ переяславскаго происхожденія и самого автора, и его слова наука обязана открытой и напечатанной г. Ундольскимъ новой редакціи этого древ- няго сочиненія. Въ позднѣйшей же редакціи до-того стертъ этотъ мѣстный колоритъ, что даже поговорка или прибаутка, въ которой горемышный изгнанникъ вспомипаетъ о своемъ любимомъ городѣ, замѣнена другою, съ намеками на другія мѣстности. «Кому ти есть Переславлъ , а миѣ Горе- славлъ^, говоритъ Заточникъ, по списку г. Ундольскаго; вмѣсто того въ позднѣйшемъ: «Кому Любово, а мнѣ горе лютое, ^ и пр. (^). При всемъ желаніи видѣть нѣкоторый планъ въ этомъ сочиненіи, едва ли представитъ оно безпристрастному изслѣдователю что-нибудь иное^ кромѣ набора изреченій и пословицъ на различныя темы^ какъ напримѣръ: объ умѣ и глупости, о богатствѣ и нищетѣ, о князѣ и боярахъ, о доброй и злой женѣ, и т. п. Есть нѣкоторыя нити, которыя будто бы даютъ внѣш- ній видъ плана или порядка, напримѣръ: «Ты скажешь: женись у богатаго тестя», и затѣмъ идетъ длинный рядъ выходокъ противъ женщинъ; «или скажешь: постригись въ монахи» — и опять рядъ изреченій и пословицъ противъ злоупотребленій иноческой жизни. Состоя въ тѣсной связи съ Пчелами, слово это пользовалось народностью. Кромѣ мудрыхъ изреченій изъ Священнаго Писанія и кромѣ народныхъ по- ('3 Стр. 35. С) Замѣтимъ мимоходомъ, что поговорки эти довольно важны для исторш народнаго стііхосло- /кеиія. Изъ нихъ видно, что у насъ въ древности уже были зачатки и риѳмы (Переяславль — Гере- славль), я аллитерацш, господствовавшей у Нѣмцевъ (Любово — лютое).