b000001932

ства. Мы не хотимъ сказать, чТо москвичъ раньше чувствовалъ подъ со- бой болѣе устойчивую правовую почву. Но раньше самое безправіе обле- калось въ привычныя, традиціонныя формы, и эти формы были своеобразной гарантіей, ограждавшей личность (кривосудіе, произволъ воеводъ, укроща- емые поклонами и посулами и т. п.); теперь формы права и безправія стали удивительно подвижны законы и указы, учрежденія и должности создавались въ такомъ изобиліи, противорѣча другъ другу, что приспосо- биться къ нимъ привыкшему къ устойчивой сгаринѣ-пошлинѣ москвичу не было возможности. Кромѣ того, въ старину всѣ злоупотребленія мос- квичъ приписывалъ невѣрнымъ слугамъ царя; зато въ поспѣднемъ онъ видѣлъ хотя и далекую, но все же прочную свою «надежу», отъ которой можно было, при желаніи, добиться правды и заш,иты: вотъ только трудно приблизиться къ ней практически. Зато хотя въ мечтахъ можно было успокоить себя мыслью, что правда съ земли не ушла. Въ лицѣ Петра эта поспѣдняя «надежа — православный царь» умирала въ душѣ москвича, такъ какъ теперь самыя большія тяжести и самыя чувствительныя оскорб- ленія исходили, на гяазахъ у всѣхъ, отъ этого центра старыхъ надеждъ и мечтаній. Это чувство безправія и безвыходной тревоги, свойственной времени Петра, лучше всего выразилъ отставной дьякъ Докукинъ въ написанной имъ прокламаціи, которую онъ намѣревапся прибить у церкви. «Зрите, — о6рап];апъвниманіеех-дьякъ своихъ согражданъ, зрите, — како мы отъ завистца и губителя своего діавола древляго нашего супостата здѣсь живуп],и на земли отъ онаго Божественнаго дара многія отрѣзаеми и свободной оюизни лишаемы, гониліи изъ дому въ домъ, изъ мѣста въ мѣсто, изъ града въ градъ, оскорбляемы, озлобляемы, домовъ и торговъ земледѣльства такожде и рукодѣльства и всѣхъ своихъ прежнихъ промы- словъ пачежъ и христіанскихъ добрыхъ дѣлъ и всякаго во благочестіи живуш,ихъ состоянія и грацкихь издревле уставленныхъ законовь лиши лись о суетныхъ своихъ дѣлехъ въ лестныхъ ученіихъ обычай свой измѣ- нили, слова и званіи нашего славянскаго языка и платья перемѣнили, главы и брады брили, персоны свои ругательски обезчестилщ нѣсть въ насъ вида и доброты и разнствія съ иновѣрными языки, и господина своего оплотъ весь окрадоша и правый путь у насъ изчезоша, страннымъ и не- вѣдомымъ путемъ пойдоша и въ земли забвенія погибоша, а отъ востоку очи свои зажмоша и глезнѣ свои въ бѣгство на западъ обратиша и не- удобной стремниной путь себѣ многими трудами и потами пріобрѣтоша, свободныя власти и чести отпадоша, видимъ дѣломъ совершаемо, а не писму сему поспѣдуемъ. Древеса самыя нужныя въ дѣлехъ нашихъ по- всюду заповѣданы быша, рыбныя ловли и торговыя и завоцкія промыслы отняты многія и вездѣ бѣдами погружаемы, на правежехъ стоя отъ вели- кихъ и несносныхъ податей и... оброковъ налагаемыхъ, и многія отъ того умерш,вляеми, домы и приходы запустѣли, святыя церкви обетщали, дре- водѣлей и каменосѣчцовъ отгнали плинѳы на созиданія святыхъ Божіихъ церквей и домовъ дѣлать заказали на воздухъ, пути намъ къ мсизни не указали и сами себѣ тамошняго пути не сыскали, а пришельцевъ 72