b000001932

ІЖШМіЖіг^ажимншіМ^ІвЖі^^Іі^Ш ІМ^ЭД^ истинности. Этой легендарной гипотезой объяснялись самыя непонятныя . для москвича стороны поведенія царя, и въ томъ былъ секретъ ея попу- лярности. Старица Платонида про его императорское величество говорила: онъ-де шведъ обмѣнной, потому догадывайся-де: дѣлаетъ Богу противно, противъ солнца крестятъ и свадьбы вѣнчаютъ, и образы пишутъ съ швед- скихъ персонъ, и посту не можетъ воздержать, и платье возлюбилъ півед- ское, и со шведами пьетъ и ѣстъ, и изъ ихъ королевства не выходитъ, и шведъ-де у него въ набольшихъ, а паче-де, того догадывайся: онъ из- велъ русскую царицу, и отъ себя сослалъ въ ссылку въ монастырь, чтобъ съ нею Царевичевъ не было, и царевича-де Алексѣя Петровича извелъ — своими руками убилъ для того, чтобъ ему, царевичу, не царствовать, и взялъ-де за себя шведку царицу Ккатерину Алексѣевну, и та-де царица дѣтей не родитъ и онъ-де, государь, сдѣлалъ указъ, чтобъ съ предбуду- ш;аго государя крестъ цѣловать и то-де крестъ цѣлуетъ за шведа, одно- конечно-де станетъ царствовать шведъ, родственникъ или братъ царицы Екатерины Алексѣевны, и великій-де князь Петръ Алексѣевичъ (внукъ Петра) родился отъ шведки съ зубами...» Но для людей, привыкшихъ корень ъещ&ж и непонятныхъ явленій искать не на землѣ, хотя бы и въ Стекольномъ царствѣ, а въ потусто- роннихъ сферахъ, образы которыхъ запечатлѣлись въ нездоровомъ твор- чествѣ благочестивой фантазіи, — для людей съ болѣе мистической настро- енностью Петръ и его дѣла не вмѣш,ались въ легенду о нѣмецкомъ происхожденіи государя. Нѣмцы тоже люди, и безнаказанно бороть на Бога обыкновенном}^ нѣмпу тоже не дано. Затѣмъ, такъ искусно «обойти» русскій народъ и ближайшихъ къ трону лицъ, чтобы они не замѣтили въ нѣмцѣ-Петрѣ отмѣннаго отъ государя человѣка, — тоже для простого смертнаго несбыточно. Дѣло здѣсь не простое. «Государь то нашъ, что нынѣ на Москвѣ, Петръ Алексѣевичъ, — не простъ человѣкъ: онъ ан- тихристъ...» Гдѣ и кто первымъ пустилъ эту гипотезу, з'^снявшую необычныя дѣла, Петромъ вершенныя, неизвѣстно. Только мысль о Петрѣ-антихри- стѣ, какъ вѣтеръ, загуляла но русской равнинѣ: ее передавали другъ другу въ отдаленныхъ окраинахъ Сибири, Архангельской губерніи, на Украйнѣ такъ же, какъ и въ центрѣ. Гипотеза становилась тѣмъ болѣе вѣроятною и популярною, что въ дѣлахъ и поведеніи Петра такъ много было чертъ, напрашивавшихся на сравненіе съ страшнымъ образомъ народной фантазіи, питаемой нездоровымъ чтеніемъ Апокалипсиса и подобныхъ ему твореній. Дѣла Петра могли привести въ сомнѣніе даже самаго трезваго человѣка, только не безразличнаго къ православію, которое въ массѣ воплош,алось въ часовняхъ, колоколахъ, въ формахъ перстосложенія, въ мош,ахъ, ико- нахъ и т. п. элементахъ практическаго проявленія религіозной мысли того (да того ли только?) времени. Противъ всѣхъ этихъ проявленій рус- скаго христіанства прямо или косвенно пошелъ Петръ. «Времена нынѣ пошли неудобоносимыя, — думалъ про себя православный. — Государь Бога гонитъ: мош;и и иконы рушитъ, часовни разбираетъ, колокола снимаетъ, куритъ, мясо ѣстъ и другимъ велитъ въ посты и среды съ пятницами; 9* б7