b000001932

сицевомъ... брацѣ ихъ царскаго величества вся святая соборная и апо- стольская церковь великороссійская скорбитъ и слезитъ даже до днесь». «Подобное ли дѣяо, — умозаключалъ капитанъ Левинъ, — еслибъ онъ прямой царь былъ, что онъ сына своего убилъ и царицу постригъ... а эту царицу держитъ только подъ видомъ, а съ нею не живетъ...» — Не настоящій царь, слѣдовательно, и не настоящая царица. — «Благочестивѣйшему, тишайшему (йіс), самодержавнѣйшему вели- кому государю нашему, Петру Алексѣевичу — многая лѣта! — загремѣлъ о. Іакимъ, подъ вліяніемъ изрядной стомахи, выпитой въ компаніи съ отцами Даниловской обители. Многопѣтіе подхватилъ о. Ираклимъ... — И святѣйшему правительствуюш,ему Синоду, — продолжалъ Іоа- кимъ — многая лѣта! — Многая лѣта! — подтянулъ Ираклимъ. — А ну его... — заговорипъ первый. — Нѣтъ, ты постой, — началъ Ираклимъ: — для чего же мы о царицѣ Екатеринѣ Алексѣевнѣ многопѣтіе не помянули? — Да какая жъ она намъ царица? — отвѣчалъ Іакимъ.. Наліъ гі,а- рица старая, что была... первая супруга гідря...» Попъ Антипъ съ монахомъ Самуиломъ читали книгу Стефана Явор- скаго объ антихристѣ и дошли до мѣста съ выдержкой изъ Апокалип- сиса: «Сидитъ жена любодѣйца на седьми холмахъ, въ руцѣ держитъ чашу, піяна кровьми святыхъ...» Антипъ сталъ толковать это мѣсто, какъ указаніе на современность: жена «это — государыня Екатерина Апексѣевна; сидитъ на седьми холмахъ — на седьми смертныхъ грѣхахъ...» Такъ постепенно туманится въ глазахъ современниковъ образъ Петра, близкихъ ему людей и его дѣлъ. «Безчинность» поведенія Царя, столь непохожаго на своихъ предшественниковъ ни личнымъ поведеніемъ, ни зайятіями, ни отношеніемъ къ церкви, вѣковѣчнымъ обычаямъ, къ роднѣ, эксцентричныя формы его забавъ и гнѣва, — все это поражало москвичей и вырывало цѣлую пропасть между властелиномъ и подчиненными. Мо- сквичи не узнавали въ Петрѣ ни благовѣрнаго Царя, ни русскаго чело- века, ни православнаго первенца русской церкви. Оппозиція не могла въ упоръ посмотрѣть на странныя дѣла Петра, не въ состояніи была умомъ обнять и освоить ихъ. Нужны были искусственныя толкованія, привлечете къ дѣлу леген- дарныхъ и мистическихъ стеколъ, сквозь призму которыхъ 'православный москвичъ привыкъ воспринимать все, что выходило изъ его обыденнаго кругозора, что не вкладывалось въ узкія рамки повседневныхъ явленій обш;ественной и политической жизни Москвы. И современники, очевидцы Петра и его дѣлъ, стали вѣрить фанта- зіи и создаваемымъ ею образамъ больше, чѣмъ реальнымъ впечатлѣніямъ. Послѣднія были дальше отъ московскаго міропониманія, чѣмъ апокалип- сическія бредни и легендарныя гипотезы. По возвраш,еніи Петра изъ-за границы все чаще и чаще въ рѣчахъ москвичей о царѣ сталъ проскальзывать взглядъ, что оні> не похожъ на настоящаго царя, что его царственные предшественники такъ не по- Иоскпі т. VI г. '-'5 9