b000001932

ными и добросовѣстными въ своемъ вѣковѣчномъ поведеніи людьми, и по- рождали бездну непониманія и подозрѣній, которыя обостряли взаимное раздраженіе, заставляли въ обыденныхъ и простыхъ вещахъ видѣть не- существующіе страхи, непростительныя преступленія. Произнесенное въ «шумствѣ» (въ пьяномъ видѣ) неосторожное слово раздувалось усердны- ми застѣночныхъ дѣлъ мастерами въ цѣлое «государево дѣло», захваты- вавшее десятки и сотни лицъ, имѣвшихъ несчастье быть въ какомъ-либо отношеніи къ «шумному» болтуну, и рѣдкій счастливецъ не отвозился «въ убогихъ домы на Покровскомъ монастырѣ», гдѣ находили себѣ по- слѣднее успокоеніе всѣ жертвы ненасытной любознательности кесаря Ро- модановскаго (а по немъ — его сына И. Ѳ. Ромодановскаго, унаслѣдова- -вшаго отъ отца страшный Преображенскііі застѣнокъ), Оппозиція въ свою очередь, сознательно и безсознательно, толковала вкривь и вкось дѣянія Петра, раздувая его странности въ апокалипсиче- скія знаменія времени, входила съ легендарными сужденіями въ его лич- ную жизнь, не стѣснялась сильной квалификаціей его семейныхъ отноше- ніи, — и во всемъ старалась подчеркнуть безчинность этого Царя, ни чѣмъ не похожаго на своихъ «благовѣрныхъ» предшественниковъ, которыхъ онъ такъ недостойно высмѣивалъ. Петръ не отдѣлялся неприступными стѣнами отъ своихъ подданныхъ, подобно своимъ предшественникамъ: онъ всегда былъ на виду у своихъ подданныхъ такимъ, каковъ онъ былъ со всѣми своими великими недо- статками и достоинствами. И это давало возможность оппозиціи «пере- мывать всѣ косточки Петра». Нѣкій архимандритъ былъ уличенъ въ упорномъ нежеланіи совер- шать торжественныя молебствія въ табельные дни. Его предварительно разстригли и повели въ застѣнокъ. Не дожидаясь виски и батоговъ, «его высокопреподобіе» письменно объяснилъ мотивы своего поведенія. «Нынѣ его царское величество, — писалъ онъ между прочимъ, — пріялъ обычай западнаго отпадшаго костела римскаго: во вся святые посты и во все лѣто въ среды и пятки самъ разрѣшаетъ на мясо и другимъ всѣмъ -повелѣваетъ творити такожде, яже и творятъ мнози отъ его царскаго синклита и отъ прочихъ христіанъ мнози на ихъ смотря творятъ — ядятъ потому же мясо во святые посты... Такожде его царское величество того западнаго костела отпадшаго пріялъ и прочіе обычаи: брадобритіе и вла- сы на головахъ своихъ носятъ накладныя, яко нѣкую мерзость, и яко же Сатыри дивіи тако входятъ въ храмъ Господень безстудно и безъ страха Божія; еще же къ сему повелѣлъ его царское величество бого- мерзкую проклятую табунъ (табакъ) траву продавать по градамъ, кото- рую самъ и весь его синклитъ употребляютъ. И въ такое безстудіе пришли, не точію что въ домѣхъ или въ канцеляріяхъ и на путехъ, но и въ церквахъ Божіихъ употребляютъ безстудно ^ и безъ страха Божія. Якоже азъ самъ видѣлъ святлѣйшаго князя въ церкви Божіей безстудно употребляюща сію богомерзкую табунъ траву проклятую и якоже нѣкоей святыни причаш,аяся, аки бы нѣкоторой невѣрный вторый буеурманъ». 6з