b000001932

и у нихъ посадскіе люди многіе бороды бреютъ и нѣмецкое платье но- сятъ и табакъ тянутъ— и потому для обличенія онъ, Андрей, и пришелъ, чтобъ государь велѣлъ то все перемѣнить. Кромѣ того за нимъ Андре- емъ иного государева дѣланѣтъ»... И это не былъ какой-нибудь раскольникъ-фанатикъ, а заурядный посадскій человѣкъ, повѣрившій, что если онъ и горѣ скажетъ съ при- суш,ею ему вѣрою въ правое дѣло: двинься! — она двинется... Андрея пытали, жгли огнемъ, старались открыть въ немъ страшнаго бунтаря, потрясателя основъ, за которымъ стоялъ цѣлый сонмъ заговор- ш,иковъ и фанатиковъ, а простодушный красильш,икъ повторяпъ одно и то же: «Обличать Государя никто меня не подсылывалъ и не научалъ. пришелъ я обличать его. Государя, самъ собою, что онъ, Государь, не дѣло дѣлаетъ, разрушаетъ вѣру христіанскую, — велитъ бороду брить, платье носить нѣмецкое и табакъ велитъ курить»,— повторялъ, пока вслѣд- ствіе пытокъ не «умре онъ, Андрей, по христіански»... Монахъ Богоявленскаго монастыря въ Москвѣ, бранясь съконюхомъ, въ пылу гнѣва бросилъ неосторожную угрозу: «Вамъ нынѣ даны кафта- ны венгерскіе. — Прадѣды ваши и дѣды, и отцы такихъ кафтановъ не нашивали — уже вы пропадете такъ же, что и стрѣльцы- всѣхъ васъ, что червей, по- рубятъ... по городу зубцовъ много, всѣхъ васъ перевѣшаютъ... Государю этому не быть, — мы выберемъ иного Царя: онъ. Государь, нѣмецъполю- билъ и вѣруетъ въ нихъ, и кафтаны солдатамъ и вамъ надѣлалъ нѣмецкіе»... — «А кто тѣ кафтаны надѣнетъ,— добавлялъ другой оппозиціонеръ въ Преображенскомъ Застѣнкѣ,— тотъ самъ басурманомъ становится»... Въ 1701 г. II декабря солдаты Никиты Козлова полка привели на Потѣшный дворъ «столовова истопника Евтюшку Никонова, а сказали солдаты- сего числа тотъ Евтюшка, пришедъ къ нимъ на караупъ, гово- рилъ, будто-де великій Государь проклятъ, потому что онъ въ Москов- скомъ государствѣ завелъ нѣмецкіе чулки и башмаки»... Мы не будемъ множить подобныхъ примѣровъ самоотверженнаго протеста москвичей противъ, такъ сказать, куафюро-гардеробныхъ ре- формъ Петра Великаго. Скажемъ обш;е, что этого рода оппозиція, послѣ раскольничьей, была едва ли не самая многочисленная. И въ ней не надо видѣть только комическую сторону, такъ какъ борода и кафтанъ были для москвича тѣмъ же, чѣмъ для Петра парикъ и нѣмецкое платье: въ концѣ концовъ значкомъ, по которому бойцы отличаютъ враговъ отъ друзей въ смертельной борьбѣ, — знаменемъ, подъ которымъ скрывается цѣлый міръ дорогихъ переживаній, чувствъ и интересовъ высшаго и жи- тейскаго порядка. Петру «недосугъ было за великими потребами» ждать, пока «замер- зѣлые подданные» добровольно перерядятся въ его форму, повѣривъ ему на слово, что его новое будетъ лучше добраго стараго его предковъ. И онъ нетерпѣливо переливалъ новое вино въ старые мѣхи, не ду- мая о послѣдствіяхъ. Подданнымъ мѣры Государя казались «безчиннымъ» по- праніемъ святой старины, незаслуженнымъ издѣватепьствомъ надъ степен- б2