b000001932

Сюда въ кровавый владѣнія «пресбургскаго короля» свозились со всѣхъ концовъ европейской и азіатской Россіи выразители обществеянаго мнѣнія, избираемые не шарами, а выкрикомъ «слово и дѣло» на основа- ніи самой широкой избирательной формулы, какой не знаетъ ни одна самая демократическая страна: безъ различія возраста, пола, націонапьно- сти, вѣроисповѣданія, положенія и судимости. Рѣдко кто добровольно искалъ чести попасть въ это учрежденіе, за исключеніемъ лицъ, возбу- ждаемыхъ фанатической вѣрою въ свою миссію — словомъ убѣдить пре- образователя отказаться отъ его заблужденій, — въ громадномъ же боль- шинствѣ слз^аевъ это были (мсертвы своеобразныхъ избирателей съ цен- зомъ воровъ и душегубцевъ, бѣглыхъ солдатъ и плутовъ, проидохъ и мстителей, искавшихъ въ сообш;еніи «государева слова и дѣла» «случая отбыть свои вины и казни», получить награду, избавиться отъ кон- курента, отомстить ненавистному помѣш,ику, судьѣ, учителю и просто сосѣду. Здѣсь не «лишались слова» самые ярые ошіозиціонеры; напротивъ, для возбужденія большей страстности и краснорѣчія здѣсь были въ ходу поош,рительныя средства: дыба и виска въ хомутѣ вывернутыхъ надъ го- ловою собственныхъ рукъ, кнутъ и батоги, огонь и спицы, а также ду- ховный способъ чрезъ запугиваніе потусторонними вѣчными муками, о которыхъ можно было получить въ Преображенскомъ Застѣнкѣ реальное понятіе, — «на духу» вывѣдать все, что на вискѣ кнутомъ не удавалось выбить палачу... Правда, эта своеобразная «свобода слова и совѣсти» была ограничена небольшой аудиторіей, состоявшей изъ главнаго мастера застѣночныхъ дѣпъ и его помош;никовъ, вооруженныхъ кнутомъ, духовнымъ правомъ «вязать- и рѣшать» и перомъ для запротоколиванія рѣчей, раздававшихся съ висячей трибуны. Рѣчи эти во всей ихъ полнотѣ загремѣли со страницъ архивныхъ актовъ Преображенскаго Застѣнка только въ ближайшія къ намъ времена; современники же ихъ могли о нихъ догадываться только по краткому оглавленію, начертывавшемуся на мѣдныхъ доскахъ и листахъ, прибивае- мыхъ на Лобномъ мѣстѣ съ перечисленіемъ «вины и воровства-» обез- главливаемыхъ, удавливаемыхъ, колесуемыхъ и «инако терпяш;ихъ» за свои «продерзостныя», «скаредный» и «неистовыя» «слова и дѣла про- тивъ особы великаго Государя»... Самъ Петръ Великій всячески старался, сознательно и безсознательно, питать Москву яркими, потрясаюш,ими впе- чатлѣніями, возбуждать въ ней переживанія, не вкладывавшаяся въ тради- ціонный кругозоръ москвича. Все замутилось въ вихрѣ Петровскихъ де- монстрацій царскаго веселья и гнѣва, педагогическихъ выходокъ и дипло- матическихъ «спектакулей», разражавшихся на улицахъ Москвы «предъ всенародными очами всякихъ чиновъ людей». Этимъ мы не хотимъ ска- зать, что Москва только при Петрѣ узнала уличныя процессіи и зрѣ- лиш;а, имѣвшія дворцовое происхожденіе: пышныя шествія царственныхъ особъ, торжественные церковные ходы, яркіе въѣзды иноземныхъ по- слов*!., свадебныя и погребальныя процессіи, какъ и кровавые акты, ра- 50