b000001932

Перенесение царской резиденціи на берега Невы было, несомнѣнно, крупнымъ фактомъ въ исторіи Москвы, ярко отразившимся и на ея обпи- кѣ. Не слѣдуетъ однако преувеличивать значеніе этого факта. По волѣ преобразователя, утвердившаго сюлицу обновленной Россіи въ своемъ излюбленномъ невскомъ «парадизѣ», Москва перестала быть «царствую- щимъ градомъ», но тогда же обнаружилось,^ что не одному этому титулу она была обязана мѣстомъ, какое она занимала въ національной жизни. Опустѣлъ кремлевскій царскій дворецъ, но національная святыня осталась въ стѣнахъ Кремля. Удалились правительство и царскій дворъ, но не за- глохла промышленная и торговая жизнь въ московскихъ посадахъ, кото- рые продолжали шириться и развиваться. Въ сознаніи народа Москва оста- лась попрежнему національнымъ центромъ, и такому значенію ея соот- вѣтствовалъ вполнѣ и характеръ ея внѣшняго облика въ XVIII вѣкѣ. Вдали отъ властной руки, въ новой столицѣ втискивавшей русскую жизнь въ иноземныя формы, предоставленная самой себѣ, Москва была тогда ти- пичнымъ великорусскимъ городомъ, въ которомъ рѣшительно преобладали черты сельскаго быта, «большою деревней», — эпитетъ, оправдывавшейся ея внѣшностью даже въ прошломъ стодѣтіи. Въ концѣ XVII вѣка только ближайшія къ Кремлю части московскаго посада носили опредѣленно выраженный городской характеръ. Это ядро городского поселенія со всѣхъ сторонъ облегали слободы, жившія въ успо- віяхъ вполнѣ сельскаго быта, и подпинныя села со всякими угодьями. Исключеніе составляло лишь мѣстопребываніе иноземной колоніи, — Нѣ- мецкая слобода на Яузѣ, имѣвшая видъ небольшого европейскаго городка. Эти характерныя, такъ сказать, основныя черты своей наружности Москва сумѣла удержать почти въ полной неприкосновенности въ теченіе всего XVIII вѣка. Ихъ не могли изгладить ни заботы Петра I, правда, очень кратковременныя, о насажденіи въ древней столицѣ новаго «регулярства», ни позднѣйшія, всегда бопѣе или менѣе экстренный и безсвязныя, мѣро- пріятія, направленныя къ измѣнекію ея традиціопной внѣшпости. Куль- 5