b000001932

таксисъ, 5) піитика, 6) реторика, 7) философія и 8) богословіе. Во всѣхъ классахъ обращалось особенное вниманіе на изученіе языковъ классиче- скихъ, богословія и на развитіе проповѣднической способности. Въ про- грамму входили также и общеобразовательные предметы — ариѳметика, исто- рія, географія, физика и политика. По своей программѣ Академія была общеобразовательнымъ заведеніемъ и первоначально для всѣхъ сословій: въ ней учились и дѣти дворянъ, и приказныхъ, и дѣти духовенства. Но затѣмъ, когда въ 20-хъ годахъ стали появляться въ нашей школѣ сослов- ныя тенденціи, и Академія стала принимать мѣры къ своему обособленію, желая воспитывать только «въ надежду священства». Но это ей плохо удавалось, и въ ней всегда присутствовали чуждые элементы. — Своими учениками Академія сильно дорожила. Всѣмъ поступающимъ производился экзаменъ, и только въ случаѣ крайней тупости ученики отпускались во- свояси; непокорныхъ и шаловпивыхъ увѣщевали въ теченіе цѣлаго года и только, если уже оказывался «дѣтина непобѣдимой злобы», увольняли. Оглядываясь теперь назадъ, мы видимъ передъ собою нѣсколько мо- сковскихъ школъ; каждая болѣе или менѣе ясно встаетъ передъ нами со своими индивидуальными особенностями и спеціальными задачами. Трудно выдѣлить какіе-либо принципы, общіе всѣмъ программамъ: каждая руково- дилась только своими спеціальными задачами, жила особыми средствами, подчинялась своему начальству. При Петрѣ В. не существовало чего-либо подобнаго Министерству Народнаго Просвѣщенія, которое объединяло бы дѣятельность всѣхъ видовъ школъ, проводило бы общіе руководящіе прин- ципы. Школой завѣдывали самыя различныя учрежденія: тутъ и Посольскій приказъ, и Петербургская канцелярія, и Приказъ Книгъ Печатнаго дѣла, Монастырскій приказъ, Оружейная палата, Святѣйшій Синодъ и т. д. Всѣ эти учрежденія смотрѣли на учениковъ, какъ на своихъ будущихъ служа- щихъ; были заинтересованы почти исключительно въ ихъ практическихъ знаніяхъ и ловкости, но отнюдь не въ ихъ личности, какъ таковой. Личность здѣсь, въ большинствѣ случаевъ, не принималась въ разсчетъ. Педагогія почти отсутствовала. Государство смотрѣпо на ученика, какъ на служа- щаго: при поступпеніи въ школу оно требовало по ученикѣ поручительства «добрыхъ людей», что ему, ученику, «безъ указу великаго государя съ Москвы не съѣхать и отъ школы не отстать»; оно выдавало ему кор- мовыя деньги за «заученные мѣсяцы»; за проступки наказывало батогами или кошками «по молодости лѣтъ», держало бѣглецовъ «за карауломъ». Мудрено пи, что наши «гимназисты» иногда въ большую перемѣну вмѣсто завтрака вступали въ бой съ торговцами Кисельнаго ряда; что наши «навигаторы» числились въ нѣтѣхъ, а при случаѣ всѣ они — и гимна- зисты, и техники, и мореходы охотно бѣжапи изъ школы. Московская школа, на-спѣхъ заведенная и постоянно понукаемая сверху, дала все, что могла дать; изъ нея вышли первые русскіе чинов- ники, учителя, доктора, техники, мореходы, и неуклюжій, неподвижный умъ русскаго недоросля привыкалъ къ мысли о необходимости труда и знанія. 48