b000001932

драгоцѣнностями и роскошно одѣтая дама въ великолѣпномъ экипажѣ, который тащатъ шесть скверныхъ клячъ, въ грязной упряжи, съ нечесан- ными лакеями въ очень красивой ливреѣ, которую они безобразятъ своей неуклюжею внѣшностью». Внѣшности вполнѣ соотвѣтствовалъ духовный уровень елизаветин- скаго двора. За наружнымъ лоскомъ «знатныхъ обоего пола особъ», тан- цовавшихъ менуетъ, какъ никто въ Ввропѣ, и даже отчетливо произно- сившихъ ходячія французскія фразы, скрывались самые низменные инте- ресы и поразительная духовная косность. Интриги и интрижки, лакейское злосповіе и карты составляли все содержаніе жизни этого круга. Вкате- рина, въ интеплектуальномъ отношеніи стоявшая неизмѣримо выше обш;е- ства, окружавшаго русскій тронъ, съ нескрытымъ презрѣніемъ говоритъ въ своихъ «Запискахъ» объ его почти зоологическихъ нравахъ. «...Фаво- риты и фаворитки императрицы, графъ Разумовскій и графиня Шувалова, не могли обойтись безъ игры; да это и было необходимо при дворѣ, гдѣ не суш;ествовало никакого разговора, гдѣ другъ друга сердечно ненавидѣ- ли, гдѣ злословіе замѣняло умъ и гдѣ малѣйтее дѣпьное слово считалось за оскорбленіе величества. Подпопьныя интриги признавались за ловкость. Остерегались говоритъ объ искусствѣ и наукѣ, потому что всѣ были не- вѣждами: можно было побиться объ закладъ, что лишь половина обш;ества еле умѣла читать, и я не очень увѣрена въ томъ, чтобы треть умѣла писать». Карточной игрою при дворѣ увлекались всѣ, и Влизавета видимо поош;ряла ее, отпуская своимъ приближеннымъ крупныя подачки «на фа- раонъ». Въ то же время игра была средствомъ рекламы для однихъ и средствомъ наживы для другихъ. Алексѣй Разумовскій, рисуясь своимъ богатствомъ, умышленно проигрывалъ, а среди понтеровъ были шоди, тас- кавшіе деньги изъ заложеннаго имъ банка и дотомъ выхвалявшіе его шіедрость. Простые статисты, каждый въ мѣру своихъ способностей, уры- вали крохи изъ содержанія, присвоеннаго етріоі фаворита: экономическое явленіе, возможное, конечно, только въ условіяхъ придворной трудовой жизни, Теі таііге, іеі ѵаіеі. Если епизаветинскій дворъ былъ только раззолочен- ной дворней въ русскомъ смыслѣ этого слова, то сама императрица была ти- пичной русской барыней того времени. Задорная веселость, такъ красившая ея молодые годы, давно уже исчезла, и отъ той поры осталась у нея лишь расп}»^- щенность, привычка къ праздной и безпорядочной жизни. У нея не было опредѣпеннаго времени ни для сна, ни для обѣда. Спала она часто днемъ, обѣдапа, когда вздумается, садилась ужинать иногда часа въ два ночи и очень сердилась, когда сонные придворные за столомъ не были въ состо- яніи поддерживать разговоръ; послѣ такой ночи ложилась спать уже на разсвѣтѣ. Для серьезнаго дѣпа у нея почти совсѣмъ не находилось време- ни, и важные доклады по цѣлымъ мѣсяцамъ лежали у нея неподписанные. Опредѣ ленной комнатной обстановки у нея тоже не было: всякій разъ, какъ она выходила, хотя бы на прогулку или въ театръ, въ ея аппарта- ментахъ производились перестановки, передѣлки, и рѣдко спала она двѣ ночи на томъ же мѣстѣ. Такимъ же неряшествомъ отмѣчена и духовная 114