b000001932

*ея гардеробѣ болѣе 15000 платьевъ, два сундука шелковыхъ чулокъ, нѣ- сколько тысячъ лентъ, башмаковъ и туфель и пр. Обиліе и богатство при сомнительномъ вкусѣ — характерная черта роскоши общества, еще не вы- шедшаго изъ варварскаго состоянія. На фаворитѣ Алексѣѣ Разумовскомъ милости его высокой подруги, не жалѣвшей для него казеннаго сундука, сіяли въ видѣ аляповатыхъ брилліантовыхъ пуговицъ, эполетъ и орден- скихъ знаковъ. Фельдмаршалъ Степанъ Апраксинъ славился гардеробомъ, состоявшимъ изъ многихъ сотенъ богатыхъ кафтановъ; графъ Иванъ Чер- нышевъ навезъ изъ Парижа «платья тьму»; канцлеръ Бестужевъ укрѣп- лялъ на дачѣ свои палатки на шелковыхъ веревкахъ. Онъ же обладалъ запасомъ винъ, за который послѣ его смерти Орловъ отдалъ «знатный капиталъ», по словамъ кн. Щербатова. Великолѣпіе стола также счита- лось признакомъ высшаго тона, и эклектическая кухня того времени, въ которой національные кулинарные рецепты уживались съ «послѣдними словами» европейской гастрономіи, стоила громадныхъ денегъ двору и вельможамъ. Сама Елизавета, тонкая цѣнительница туземной кухни, дер- жала однако въ качествѣ главнаго повара иностранца Фукса, получавшаго 8оо рублей въ годъ и имѣвшаго бригадирскій чинъ. Таковы были блестящія декораціи придворной фееріи, но за кули- сами наблюдатель сразу натыкался на чисто азіатское неряшество, убоже- ство матеріальной и духовной культуры. Пышные дворцы были крайне бѣдны мебелью: при переѣздахъ изъ одного въ другой, даже при переко- чевкахъ изъ Петербурга въ Москву, мебель императрицѣ приходилось возить съ собою, вещи, конечно, ломались, а о замѣнѣ поломаннаго но- вымъ она не заботилась. На убранство парадныхъ залъ Головинскаго дома въ дни торжествъ Елизавета не жалѣла денегъ, но жилыя его ком- наты поражали отсутствіемъ самаго элементарнаго комфорта. Въ і753 ^• Екатерина съ мужемъ помѣстилась въ только что отстроенномъ деревян- номъ флигелѣ, въ которомъ было такъ сыро, что вода текла съ обшивокъ. Дамы ея двора со своими служанками, всего і/ человѣкъ, ютились въ ея уборной, не имѣвшей иного выхода, кромѣ двери въ ея спальню. Импе- ратрица, не долго думая, поправила дѣло по-своему: велѣла передѣлать одно окно въ помѣщеніи дамъ въ дверь и пристроить въ ней лѣстницу на улицу, — хожденіе черезъ спальню великоіі княгини прекратилось, но дамамъ пришлось выходить уже прямо на улицу. Благодаря крайней тѣ- снотѣ въ ихъ комнатѣ насѣкомыя такъ расплодились, что даже Екатеринѣ не давали спать въ ея спальнѣ. Вообще паразитамъ было раздолье во дворцѣ, и во время пожара его Екатерину изумили громадныя вереницы крысъ и мышей, неторопливо выходившихъ по лѣстницѣ. Тѣ же контра- сты богатства и убожества, блеска и грязи характеризовали частнзгю жизнь аристократіи, показывая, что культура высшаго класса не подви- нулась впередъ со времени Анны Ивановны. Екатеринѣ въ Москвѣ бро- силось въ глаза то же явленіе, на которомъ ранѣе останавливался Ман- штейнъ. «Нерѣдко, говоритъ она («Записки»), можно видѣть, какъ изъ огромнаго двора, покрытаго грязью и всякими нечистотами и прилегаю - щаго къ плохой лачугѣ изъ прогнившихъ бревенъ, выѣзжаетъ осыпанная Москва. Т. VII. 16 ИЗ