b000001932

сковныя своихъ вельможъ, въ особенности имѣнія своего фаворита Але- ксѣя Разумовскаго Горенки, Знаменское и Перово (въ Перовѣ, по преда- нію, она была обвѣнчана съ Разумовскимъ осенью 1742 г.). Нѣсколько разъ совершались '<походы» въ Воскресенскій монастырь (Новый Іеру- сапимъ) и въ Троицкую лаврз^ Послѣднюю Елизавета навѣщала не менѣе трехъ разъ въ каждый пріѣздъ въ Москву и считала иногда долгомъ часть пути пройти пѣшкомъ. Этому благочестивому спорту она умѣла придать очень своеобразный характеръ: пройдя въ день верстъ пять, она возвращалась въ каретѣ къ исходному пункту, отдыхала, потомъ опять шла пѣшкомъ, опять ѣхала въ каретѣ, — нужно было только пройти извѣ- стное число верстъ, хотя бы при этомъ и приходилось топтаться на мѣстѣ. Такой «походъ» длился цѣлыя недѣпи, иногда не меньше мѣсяца, Въ лаврѣ устраивалась торжественная встрѣча: архимандритъ въ воротахъ монастыря говорилъ привѣтственную рѣчь, семинаристы въ бѣлыхъ оде- ждахъ, съ вѣнками на головахъ и зелеными вѣтвями въ рукахъ, пѣли сложенные асі Ьос канты, палили пушки, зажигалась иллюминація. Дня три-четыре проходили въ хожденіи по церквамъ и пирахъ въ император- скихъ покояхъ и у архимандрита. Въ Воскресенскомъ монастырѣ Елиза- вета любила справлять свои именины (5 сентября) съ цѣлою толпой при- дворныхъ, дѣля время между молитвой и вечеринками во дворцѣ. Современники отмѣчаютъ новое усиленіе придворной роскоши въ царствованіе Елизаветы. «Дворъ, говоритъ кн. М. Щербатовъ, подражая или, лучше сказать, угождая императрицѣ, въ зяатотканныя одежды обле- кался; вельможи изыскивали въ одѣяніи все, что есть богатѣе, въ столѣ — все, что есть драгоцѣннѣе, въ питьѣ — все, что есть рѣже, въ услугѣ,— возобновя древнюю многочисленность служителей, приложили къ оной пышность въ одѣяніи ихъ». Извѣстную роль въ этомъ случаѣ сыграла, конечно, строгая регламентация представительства, простиравшаяся на эки- пажи, число прислуги, костюмы. Для каждаго придворнаго съѣзда назна- чался особый родъ костюма, — робы, самары или шлафоры для «женскихъ персонъ», цвѣтное или «богатое» платье для мужчинъ. Военные при дворѣ не имѣли права танцевать въ мундирахъ. Въ маскарадныхъ костю- махъ, даже на «публичныхъ» маскарадахъ, не допускались хрусталь и мишура. Иногда эта регламентація принимала даже экстравагантный ха- рактеръ. Въ 1744 ^•} по приказу Елизаветы, мужчины должны были являться на придворные маскарады въ женскомъ платьѣ, женш;ины — въ мужскомъ. Ничего не могло быть, по словамъ Екатерины II («Записки»), безобразнѣе и забавнѣе этого зрѣлища: дамы въ громадныхъ фижмахъ казались гигантами въ сравненіи съ кавалерами, которые выглядѣли маль- чиками въ своихъ придворныхъ кафтанахъ. Метаморфоза никому не была по душѣ, кромѣ императрицы, которая, обладая строинымъ станомъ и очень красивыми ногами, выигрывала въ мужскомъ костюмѣ. Вообще Елизавета страстно любила наряды, и если они не блистали особымъ изяществомъ, зато богатство и количество ихъ были изумительны. Она сама разсказала Екатеринѣ послѣ пожара Головинскаго дворца, что въ огнѣ погибло 4000 ея платьевъ, а послѣ ея смерти Петръ III нашелъ въ 112