b000001932

городить придворную роскошь, но этотъ отзывъ въ значительной степени подрывается тѣмъ, что тотъ же современникъ сообщаетъ о внѣшней куль- турѣ русскаго общества. Въ быту высшаго класса кричащая роскошь, по его словамъ, уживалась съ ііолнымъ отсутствіемъ вкуса и поразительнымъ неряшествомъ. Часто при богатѣйшемъ кафтанѣ парикъ бывалъ отврати-- тельно вычесанъ; прекрасную штофную матерію неискусный портной пор- тилъ неуклюжимъ покроемъ; или, если туалетъ былъ безукоризненъ, экипажъ бывалъ изъ рукъ вонъ плохъ: господинъ въ богатомъ костюмѣ ѣхалъ въ дрянной каретѣ, которую тащили клячи. Женскіе наряды соот- вѣтствовали мужскимъ, и на одинъ изящный туалетъ попадалось десять безобразно одѣтыхъ женщинъ. Изъ другого источника мы узнаемъ, что Анна и Биронъ сами не могли считаться образцами хорошаго вкуса. Ни она, ни онъ не терпѣли темныхъ цвѣтовъ, и ихъ эстетика допускала только пестроту. Биронъ пять или шесть лѣтъ срядз' ходилъ въ пестрыхъ жен- скихъ штофахъ. Даже сѣдые старики, въ угоду Аннѣ, являлись ко двору въ костюмахъ розоваго, желтаго и зеленаго попугайнаго цвѣта. Убранство домовъ было отмѣчено тѣмъ же вкусомъ: наряду съ обиліемъ золота и серебра въ нихъ бросалась въ глаза страшная нечистоплотность. За время пребыванія въ Москвѣ Анна нѣсколько разъ перекочевы- вала изъ дворца въ дворецъ. Послѣ коронаціонныхъ торжествъ въ маѣ она заглянула въ Головинскій домъ на Яузѣ, а затѣмъ переѣхала съ дво- ромъ въ свою родовую вотчину, село Измайлово, гдѣ и оставалась до конца октября, пока въ Кремлѣ возлѣ цейхгауза строился, по плану Растрелли, новый дворецъ, деревянный «Анненгофъ». Лѣтомъ она ѣздила на праздникъ преп. Сергія (5 іюля) въ Троицкую лавру въ сопровожденіи министровъ, двора, обѣихъ своихъ сестеръ и Елизаветы Петровны. Зимою она жила въ Кремлѣ, въ слѣдующемъ, І73^ г- лѣтомъ перебралась во вновь отстроенный дня нея «лѣтній» Анненгофъ на Яузѣ, подлѣ Головинскаго дома, и оставалась тамъ до самаго отъѣзда въ Петербургъ — 7 января 1732 года. Въ Измайловѣ и при яузскомъ Анненгофѣ было приступлено къ разбивкѣ дворцовыхъ садовъ; по план}'-, составленному тогда придворнымъ садовникомъ, вся мѣстность вокругъ Головинскаго дома и Анненгофа должна была превратиться въ сплошной садъ съ каналами, прудами, за- тѣйливыми бесѣдками и прочими декоративными ухищреніями во вкз'сѣ того времени. Поддерживался и Слободской дворецъ, стоявшій противъ Го- ловинскаго дома на другомъ берегу Яузы, и на него вмѣстѣ съ лѣтнимъ Анненгофомъ была затрачена очень крупная сумма— 219 тыс. рублей. Анна, повидимому, одно время колебалась въ выборѣ резиденции, но, разъ покинувъ Москву, уже не возвратилась въ нее, и старая столица вновь пріютила у себя дворъ только при Елизаветѣ. Въ общей сложности Елизавета прожила въ Москвѣ четыре года съ лишкомъ. Въ 1742 г. послѣ коронаціи она прогостила тамъ до декабря, тамъ же провела І744' ^749 и 1753 ^^- ^'^ годъ коронаціи впервые появился въ Москвѣ выписанный незадолго передъ тѣмъ изъ Киля племянникъ Елизаветы, гольштинскій герцогъ Петръ, который въ ноябрѣ того же года былъ объявленъ наслѣд- 109