b000001932

Въ семьѣ Анна была, несомнѣнно, самой сильной индивидуальностью. Молодость ея прошла въ мизерной обстановкѣ курляндскаго двора, не да- вавшей возможности развернуться ея властной и самолюбивой натурѣ. При- ходилось терпѣть постоянныя униженія, жить подачками богатой русской родни, а потребность въ роскоши, влеченіе къ придворной помпѣ и тогда уже были у нея сильны. Нетрудно представить себѣ, какъ эта жизнь должна была дѣйствовать на ея отъ природы вовсе не мягкій характеръ. Она стала осмотрительна и сдержанна, но внутренно ожесточилась, Въ годъ избранія на русскій тронъ Аннѣ было з7 лѣтъ. Тогда это была высокая, тучная женш;ина, не лишенная извѣстной грубоватой пред- ставительности, съ некрасивымъ, почти мужскимъ лицомъ, покрытымъ рябинами. Обш;ее впечатлѣніе было скорѣе въ ея пользу, если вѣрить наблюдателямъ -иностранцамъ, но русская современница, правда, очень враждебно относившаяся къ ней, Наталья Вор. Шереметева, невѣста Ив. Долгорукаго, нарисовала такой портретъ ея: «престрашнаго была взору; оівратное лицо имѣла; такъ была велика, — когда между кавалеровъ идетъ, всѣхъ головою выше и чрезвычайно толста». Всѣ внѣшнія путы спали съ Анны, когда толпа, собравшаяся во дворцѣ 25 февраля, вручила ей самодержавіе, и, очутившись, наконецъ, на про- сторѣ, она поспѣшила устроить себѣ жизнь по своему вкусу. Съ первыхъ же шаговъ въ Москвѣ она была не одна, — слѣдомъ за нею проскользнулъ въ ея дворецъ фаворитъ Эрнстъ-Іоганнъ Виренъ (Вигеп) или Биронъ, какъ онъ писался впослѣдствіи, «волгавшись» въ древній французскій родъ Вігоп'овъ. Въ Россіи этого человѣка знали и раньше. Было извѣстно, что, попавъ ко двору въ Митавѣ, гдѣ отецъ и дѣдъ его состояли на службѣ въ герцогскихъ конюшняхъ, онъ быстро подкопался подъ своего пред- шественника по должности фаворита, оберъ-гофмейстера Петра Бестужева, и прочно сѣлъ на его мѣсто. До конца жизни Анны онъ остался един- ственнымъ ея обладателемъ, — замѣтимъ кстати, что изъ всѣхъ русскихъ императрицъ XVIII вѣка она была наиболѣе приспособленной по при- родѣ къ моногаміи. Фаворъ его и слѣпая привязанность къ нему Анны бросились всѣмъ въ глаза въ Москвѣ, когда онъ вмѣстѣ съ нею пріѣхалъ на коронацію Петра II; вліятельныя сферы тогда уже стали коситься на эту связь, и какъ ни старался онъ втереться въ милость у сипьныхъ лю- дей, какъ ни ревностно разыскивалъ собакъ для Ив. Долгорукаго, — отно- шеніе къ нему рз'^сскаго двора не измѣнилось, и Аннѣ, добивавшейся уве- личенія своей субсидіи, пришлось проглотить горькую пилюлю въ видѣ заявленія Совѣта, что деньги будутъ даны съ условіемъ, чтобы Биронъ не распоряжался ими. Депутація, предложившая Аннѣ въ Митавѣ корону, потребовала отъ нея обѣш,анія не брать съ собою фаворита въ Россію. Неудивительно, что, появившись вновь въ Москвѣ уже въ качествѣ пер- ваго друга императрицы, онъ принесъ съ собою затаенную злобу и желаніе мести, которыя должны были ещ,е болѣе обостриться, когда онъ замѣтилъ всеобш,ее раздраженіе противъ себя и прочихъ вліятельныхъ нѣмцевъ. Съ именемъ Бирона неразрывно связано представленіе о мелочно- зломъ, мстительномъ тиранѣ, крайне неразборчивомъ въ средствахъ и ни іоб