b000001932

-для своихъ лѣтъ, загорѣдъ на охотѣ, но что взглядъ его пасмуренъ и въ вемъ нѣтъ ничего привлекательнаго , хотя черты его лица красивы. Великая княжна Наталья Алексѣевна держалась въ сторонѣ отъ кружка "брата, съ которымъ раньше жила очень дружно и на котораго, повидимому, имѣла вліяніе, и не принимала участія въ его шумныхъ забавахъ. Уже вес- ною 1728 г. у нея появились зачатки болѣзни, сведшей ее въ могилу въ ноябрѣ того же года, 14 лѣтъ отъ роду. Лиріа подозрѣвалъ отравленіе, — Наталья считалась сторонницей Остермана, не ладившаго съ Долгорукими, — но почти несомнѣнно, что ея болѣзнь была чахотка, быстро развившаяся. Много заставлялъ говорить о себѣ кружокъ цесаревны Елизаветы. У нея былъ свой маленькій дворъ, и любимой резиденціей ея было, по преданію, село Покровское, югда еш;е не входившее въ черту города. Елизавета этого времени- типичная эмансипированная царевна, харак- терныіі продуктъ того быта, который сложился въ атмосферѣ ассамблей и «компаніи» ея отца и матери. Она славилась красотою, — и, дѣйстви- тельно, наружность ея впопнѣ удовлетворяла эстетическимъ требованіямъ ея вѣка. Она обладала стройнымъ станомъ съ нѣкоторою наклонностью къ потнотѣ, красивымъ бюстомъ, миловидною, но мало одухотворенною физіономіей и прекраснымъ цвѣтомъ лица. Ей нельзя было отказать въ умѣ, но умъ ея былъ поверхностный и косный; образованіемъ она также не блистала, хотя могла ш;егольнуть въ свѣтѣ знаніемъ французскаго языка. Всего привлекательнѣе въ ней была ея неистош;имая жизнерадост- ность, вѣтреная веселость, которая не покидала ея. Она любила и умѣла веселиться и веселить другихъ. Тогда она считалась въ Европѣ выгодною невѣстой, и трудно пере- числить всѣ матримоніальные проекты, въ которыхъ она фигурировала, но ей дороже всего была свобода въ обш;ествѣ туземныхъ фаворитовъ. Въ Москвѣ ея признаннымъ фаворитомъ былъ генералъ Бутурлинъ. Традиціи отцовскаго двора господствовали въ ея кружкѣ, и ея образъ жизни заставлялъ коситься на нее даже тогдашнее, менѣе всего чопор- ное, придворное обш,ество. Истребленіе вина въ ея домѣ было такъ велико, что Верховный совѣтъ, просмотрѣвъ счета ея поставщиковъ, былъ Ііораженъ ихъ размѣрами. Недаромъ впослѣдствіи Екатерина II ѣдко подчеркивала сходство Елизаветы съ ея матерью, которая «въ концѣ са- мыхъ шумныхъ пиршествъ часто бывала растрогана» («Чесменскій дво- рецъ»). Были эксцессы и иного рода, неменѣе афишировавшіе Елизавету. Сообіцивъ, что Иванъ Долгорукій во время царскихъ выѣздовъ наединѣ предается собственнымъ удовольствіямъ и наслажденіямъ, Лиріа добавляетъ: «принцесса Елизавета дѣлаетъ то же и съ такою ужасною публичностію, что доходитъ до безстыдства». «Поведеніе принцессы Елизаветы, — пишетъ онъ немного позднѣе, — съ каждымъ днемъ все дѣлается хуже и хуже, она безъ стыда дѣлаетъ веіци, которыя заставляютъ краснѣть даже наи- менѣе скромныхъ». Все это было какъ нельзя болѣе на руку врагамъ ея, въ числѣ которыхъ считались Долгорукіе, и поговаривали, что дѣло можетъ кончиться заточеніемъ ея въ монастырь. Впрочемъ, тѣ же толки возникали и при Аннѣ Ивановнѣ, когда Елизавета стала гораздо сдержаннѣе. ІОІ