b000001932

пьянству и распутству. Разсказывали, что, не довольствуясь постоянною связью съ замужней женщиной, онъ давалъ волю своему темпераменту, иногда даже дамъ, пріѣзжавшихъ къ его матери, затаскивалъ къ себѣ и насиловалъ. Въ этомъ отношеніи, по словамъ кн. М. Щербатова («О по- врежденіи нравовъ въ Россіи»), онъ былъ виднымъ представителемъ зо- лотой молодежи своего времени, когда «честь женская не болѣе была въ безопасности въ Россіи, какъ отъ турковъ во взятомъ градѣ». Однако въ немъ, тогда двадцатилѣтнемъ молодомъ чеповѣкѣ, были, невидимому, и хорошіе задатки, — иначе трудно объяснить сильную привязанность, ко- торую онъ сумѣлъ внушить къ себѣ такой недюжинной женщинѣ, какъ Наталья Борисовна Шереметева, вышедшая за него замужъ уже послѣ паденія Долгорукихъ при Аннѣ Ивановнѣ и раздѣлившая съ нимъ изгнаніе. Постоянное общеніе съ знатными и незнатными доѣзжачими, ко- нечно, не имѣло облагораживающаго вліянія на молодого царя. Онъ гру- бѣлъ, становился недоступнымъ для интересовъ, выходившихъ за предѣлы псарни и конюшни. Ко всему, что могло отвлечь его отъ излюбленныхъ потѣхъ, онъ былъ равнодушенъ; даже къ военщинѣ, игрѣ въ солдатики, которая такъ захватывала подростковъ изъ слѣдующей династіи, онъ не обнаруживалъ никакой склонности. Остерманъ хотѣлъ устроить подъ Москвою лагерь съ і2 — 15 тыс. войска, чтобы пріохотить Петра къ военному дѣлу, но этотъ проектъ не удалось осуществить изъ-за постоян- ныхъ отлучекъ царя, очевидно, не желавшаго мѣнять охоту на солдатскія экзерциціи. Тѣмъ меньше можно было думать объ ученьѣ, и въ обста- новкѣ, окружавшей Петра, растрачивался, конечно, и тотъ скудный обра- зовательный багажъ, который онъ вынесъ изъ своихъ прежнихъ занятій съ учителями. Онъ понималъ по-нѣмецки, зналъ кое-что по-латыни, — умѣлъ, по крайней мѣрѣ, замѣнять въ письмѣ русскія слова соотвѣтствен- ными латинскими, — но этимъ, кажется, и ограничивались его познанія. Онъ никогда не обладалъ охотой къ ученью, а учили его слегка, «чему- нибудь и какъ-нибудъ», и въ лучшемъ случаѣ въ его память могли запа- дать лишь обрывки кое-какихъ поверхностныхъ знаній. Однако, по отзы- вамъ современниковъ, онъ не былъ лишенъ способностей, имѣлъ умъ живой и проницательный, отличную память, и еслибы ему было дано надлежащее образованіе, то изъ него вышелъ бы хорошій правитель. Вообще же обликъ Петра вырисовывается недостаточно опредѣленно изъ тѣхъ свѣдѣній о немъ, какія дошли до насъ, и это объясняется, конечно, тѣмъ, что онъ далеко не былъ сложившимся человѣкомъ, хотя въ нѣко- торыхъ отношеніяхъ былъ развитъ не по лѣтамъ. Испанскій посланникъ, герцогъ Лиріа, еще до отъѣзда двора изъ Петербурга, писалъ о немъ: «царь уже даетъ знать, что можетъ быть другомъ женскаго пола и даже въ высочайшей степени; онъ уже имѣлъ свои любовныя похожденія». Очевидно, раннее сближеніе съ Иваномъ Долгорукимъ и игра въ жениха и невѣсту, изученная имъ благодаря Меншикову, обручившему его со своею дочерью, не прошли даромъ. Физически онъ также развился очень рано и въ Москвѣ производилъ впечатлѣніе крѣпкаго, но мало интелли- гентнаго юноши. Леди Рондо пишетъ, что онъ высокъ, очень попонъ 100