b000001932

старая царица убѣждала его измѣнить образъ жизни и жениться, хотя бы даже на иностранкѣ. Петръ отнесся къ бабушкѣ очень холодно и хотя назначидъ ей приличное содержаніе, — бо тыс. рублей въ годъ, но сви- даній съ нею сталъ избѣгать. Вскорѣ она была удалена изъ Кремля опять въ Новодѣвичій монастырь. Происками Алексѣя Долгорукаго современные наблюдатели объясняли и охлажденіе Петра къ Елизаветѣ, съ которою онъ раньше былъ очень друженъ и дѣпилъ постоянно свои забавы. Пого- варивали даже, что онъ былъ неравнодушенъ къ своей красивой и весе- лой теткѣ и одно время ревновалъ ее къ фавориту, кн. Ивану. Какъ бы то ни было, всѣ замѣтили, что въ Москвѣ Петръ сталъ чуждаться Ели- заветы, и дружескія отношенія между ними постепенно прекратились. Остермана, какъ возможнаго соперника, кн. Алексѣй также, несомнѣнно, сильно недолюбливалъ, но не предпринималъ противъ него рѣшительныхъ мѣръ, отчасти потому, что подъ него, тонкаго политика и незамѣнимаго дѣльца, подкопаться было очень трудно, отчасти же и потому, что отъ него нельзя было ожидать серьезнаго сопротивленія Долгоруковской группѣ. Кн. Алексѣю приписывались совершенно опредѣленные замыслы. Онъ хотѣпъ, устранивъ съ своего пути всѣхъ соперниковъ, подчинить Петра всецѣло своему вліянію, внушить ему старые русскіе взгляды, возбудить въ немъ ненависть къ учрежденіямъ и законамъ дѣда и склонить его къ женитьбѣ на одной изъ своихъ дочерей. Преслѣдуя эти цѣли, кн. Але- ксѣй старался ни на шагъ не отпускать отъ себя Петра, выдумывая для него каждый день новыя забавы и новые выѣзды. Вскорѣ послѣ корона- ціи, въ мартѣ 1728 г., царь переѣхалъ изъ Кремля въ Нѣмецкую слободу, въ такъ называемый Слободской (бывшій Лефортовъ) дворецъ, а въ на- чалѣ апрѣля уже уѣхалъ изъ Москвы на охоту. Этимъ выѣздомъ открылся рядъ его охотничьихъ экскурсій, тянувшійся вплоть до ноября 1729 г- Алексѣй Долгорукій, всюду сопровождавши его, часто возилъ съ собою жену и дочерей; послѣ охоты обыкновенно устраивался бапъ, танцовали и играли въ карты далеко за полночь. Къ царской компаніи присоеди- нялись ватаги помѣш;иковъ съ своими сворами, и вся орда дружно вытап- тывала хлѣбъ, гоняясь по полямъ за дичью. Охотились подъ Москвою, въ Коломенскомъ и Боровскомъ уѣздахъ, но Петру случалось заѣзжать и дальше, — зимою 1729 г- онъ долго жилъ въ Тулѣ и, по преданію, охо- тился въ Чернскомъ уѣздѣ. Подобный же характеръ носили и развлече- нія Петра въ Москвѣ, гдѣ онъ постоянно тѣшился кулачнымъ боемъ, медвѣжьими травлями и садками на зайцевъ. Иванъ Долгорукій, неохотно принимавшій участіе въ охотахъ, объ- яснялъ испанскому посланнику, что не ѣздитъ съ царемъ потому, что не хочетъ быть свидѣтелемъ глупостей, которыя заставляютъ его дѣлать, и наглости, съ какою относятся къ государю члены его компаніи. Нѣтъ, конечно, основанія относиться съ недовѣріемъ къ этому отзыву о нра- вахъ царскаго кружка, но и самъ князь Иванъ едва ли имѣлъ право вы- ступать въ качествѣ моралиста. Современники изображаютъ его человѣ- комъ необразованнымъ (Кантемиръ: «...невѣжествомъ наипаче примѣтный, на ловли съ младенчества воспитанъ съ псарями»), буйнымъ, преданнымъ 13' 99