b000001932

аркамъ, иллюминаціи и музыкѣ прибавились спектакли итальянской труйпы, исполнившей передъ гостями блестящую интермедію, съ непремѣнными типами итальянскаго народнаго театра: Арлекиномъ и Панталономъ. Итальянцамъ суждено было дѣйствовать въ Москвѣ и въ дальнѣй- шемъ. Коронація Елизаветы Петровны была отпразднована, между про- чимъ, тоже спектаклемъ. Ко дню коронованія императрицы на берегу Яузы быпъ выстроенъ театръ. Итальянская труппа чествовала въ немъ императрицу оперой: «Титово милосердіе» и аллегорической интермедіей: «Опечаленная и вновь утѣшенная Россія». Пьеса, начинаясь скорбью по утратѣ Петра Великаго, переходила къ выраженію ликованія по поводу восшествія на престолъ его дочери. Въ числѣ прочихъ итальянскихъ импрезаріо, пріѣхавшихъ въ Москву, былъ нѣкто Локателли, который въ 1758 году устроилъ неподалеку отъ Красныхъ воротъ театръ, гдѣ сталъ давать интермедіи и оперы на итальян- скомъ языкѣ. Къ нимъ впослѣдствіи присоединились маскарады. Имѣ- вшій большой успѣхъ вначалѣ театръ этотъ не могъ быть долговѣчнымъ въ виду высокихъ цѣнъ, доступныхъ лишь небольшой части московскаго общества. 30 августа і75^ года императрицей Елизаветой былъ въ Петербурге подписанъ указъ: «Объ учрежденіи русскаго театра». Въ сдѣдующемъ году директоромъ новооснованнаго Московскаго университета былъ назначенъ Мелиссино, человѣкъ, преданный наутіѣ и искусству. Новая высшая шко- ла, какъ и раньше Академія, положила самостоятельно начало серьезному театральному дѣлу. И когда въ 1759 году въ Москву пріѣхалъ изъ Пе- тербурга основатель театра Волковъ для оборудованія московскаго публич- наго театра, то дѣло наполовину было уже готово раньше. Миссія Вол- кова ограничилась, вѣроятно, только установкой русской сцены, такъ какъ труппа, въ числѣ которой находились и женщины, уже была подготовлена университетомъ. Что касается помѣщенія, то выборъ палъ на ^даніе Ло- кателли. Публичный театръ быпъ открытъ увеселительной драмой «Сер- дечный магнитъ», съ музыкою, въ трехъ дѣиствіяхъ, переводъ съ итальян- скаго студента Егора Булатницкаго бѣлыми стихами. Недолго, однако, продолжали господствовать переводы итальянскихъ интермедіи. Херасковъ, назначенный директоромъ московскаго театра, и Сумароковъ, директоръ императорскихъ театровъ, были ярыми представи- телями ложно-классицизма. Героическія пьесы заполнили весь репертуаръ, послѣдній охранялся ревниво. Нѣсколько позже, въ началѣ царствованія Ека- терины II, даже разыгрался своеобразный литературный скандапъ по случаю представленія на московской сценѣ драмы Бомарше — «Евгенія». Сумаро- ковъ написалъ рѣзкую и дерзкую статью противъ самой драмы, актеровъ и публики, которой понравилась пьеса. «Ввелся у насъ, писалъ, онъ, новый и пакостный родъ слезныхъ драмъ. Такой скаредный вкусъ не приличенъ вкусу Великой Екатерины». И императрица была противъ этой пьесы. Однообразный репертуаръ, а главное — неустойчивость труппы (нѣ- которыхъ, наиболѣе тапантливыхъ брали въ Петербургъ, многіе изъ окан- чивающихъ курсъ студентовъ, естественно, бросали сцену), фина,нсовый