b000001932

ревъ епархіальнымъ властямъ, — должно быть много начитался новгород- скихъ исторій отъ Рюрика до царя Ивана Васильевича (намекъ на нов- городскую вольность), а дальше не прочиталъ, что было въ 7°?^ ^- ('^- ^• въ 157° ^- — разгромъ Новгорода Грознымъ), при архіеп. Пименѣ, «ибо ежели бы оную гисторію челъ, то не дерзнулъ бы такой отвѣтъ писать, ибо государь нашъ... о своихъ подданныхъ неусыпно трудится, дабы изъ тьмы необученія просвѣтить науками, и того ради милостиво соизволилъ во всемъ своемъ царствіи всякаго чина людей учить ариѳметикѣ и нѣко- торой части геометріи. И тотъ указъ и наука (дѣтямъ духовенства) не есть препятствіе, но (напротивъ) — способъ, ибо оныя науки во все- цѣлой человѣческой жизни зѣло человѣкомъ надобны... а вамъ показа- лось за препятствіе, не знаю, для чего: а чаю, что вы сами оной наукѣ неискусны, то и сладости оной не причастны, — прочихъ всѣхъ чиновъ дѣтей отлучаете, по Писанію; самъ не искусився, какъ можешь искушае- мымъ помощ,и...» Послѣ такой отповѣди у представителей «мечтательнаго знанія» не хватило духу бороться противъ «надобныхъ всему человѣче- ству наукъ» посредствомъ «риторическаго сложенія». Но было другое средство: молчаливый бойкотъ и пассивное сопротивленіе. И дз'ховенство восторжествовало: школы цифирныя, при его содѣйствіи, прекратили свое суш,ествованіе еш;е при жизни Петра. Этотъ эпизодъ, характерный для тактики опытныхъ оппозиціонеровъ, не былъ характернымъ для всей дѣятельности духовенства, отъ котораго Петръ потребовалъ дѣятельной службы своимъ полицейскимъ цѣлямъ, и духовенство, волей-неволей, было превраш;но Духовнымъ Регламентомъ въ духовныхъ фискаловъ, обязан- ныхъ присягой «донести вскорѣ, гдѣ надлежитъ, естьли кто при испо- вѣди объявитъ духовному отцу своему нѣкое... воровство, наипаче же измѣну или бунтъ на государя, или злое умышленіе на честь, или здо- ровье государево и на фамилію Его В-ва...» Инквизиторы и благочинные зорко слѣдили за подвѣдомственнымъ духовенствомъ, и мудрое правило — «молча жить изъ-за хпѣба и беречи своего клобука» сдѣлалось правиломъ жизни для духовенства, даже въ душѣ оппозиціонно настроеннаго. Старое родовитое боярство? Оно раскололось: часть поступила на службу Петру и перемѣшадась между «новыми людьми»; другая часть молчаливо доживала свои дни, довольная тѣмъ, что Петръ рѣдко обра- ш;аетъ на нихъ свое насмѣшливое вниманіе, хотя и не выпускаетъ ихъ изъ сферы своего полицейскаго наблюденія. Указъ боярамъ строить себѣ дома въ Петербургѣ едва пи мотивировался исключительно желаніемъ скорѣе застроить любимый «Парадизъ»: Петръ любилъ однимъ выстрѣ- ломъ убивать нѣсколькихъ зайцевъ. Но молчаніе родовитаго московскаго боярства не было сердечнымъ согласіемъ его съ дѣлами Петра. Процессъ Царевича Алексѣя показалъ, какое тяготѣніе къ этому дѣпу имѣли нѣкоторые родовитые бояре (кн. Долгорукій и др.). Еще ярче ихъ оппо- зиціонное настроеніе сказалось при рѣшеніи вопроса, кому быть наслѣд- никомъ Петра. Холько рѣшительное заявленіе гвардейскихъ офицеровъ, что они «голову разобьютъ старымъ боярамъ», если они будутъ пода- вать голосъ противъ Екатерины, спасло ей тронъ. Тѣмъ не менѣе учре- 78