b000001932

иновѣрныхъ языковъ щедро и бпагоутробно за сыновленіе себѣ воспріяли и всѣми благими ихъ наградили, а христіанъ бѣдныхъ бьючи на праве- жехъ и съ податей своихъ гладомъ поморили и до основанія всѣхъ разо- рили... Вельми сердце ми болитъ, видя опустошенія Новаго Іерусалима и людъ въ бѣдахъ язвленъ нестерпимыми язвами». Эта то «скорбь и туга», составлявшая лейтъ-мотивъ въ о6ш;ествен- ныхъ переживаніяхъ славнаго царствованія Петра, и была почвой, пита- вшей легенды о личности Петра, легенды «продерзостныя», потом}'' что онѣ не были только страшными разсказами, удовлетворявшими благоче- стивой потребности, а носили агитаціонно-протестуюш,ій характеръ про- тивъ деятельности Петра. Въ этихъ легендахъ степенный москвичъ почер- папъ оправданіе не только для своихъ «скаредныхъ браней» и «неистовыхъ словъ», но толчки и къ «продерзостнымъ» дѣламъ противъ Петра, кото- рый былъ обмѣнный нѣмецъ, льстивый антихристъ, кровопійца, курилка, все, что угодно, но только не настояш,ій гщрь: значитъ, противъ него все позволено. И многіе втихомолку «посягали», но въ большинствѣ слу- чаевъ съ «негодными средствами». Вынимали «слѣдъ» изъ-подъ ногъ государя, чтобъ превратить вынутую землю въ кровь: «сколь-де скоро на государевъ спѣдъ ту кровавую землю выльемъ, столь-де скоро онъ живота своего гонзнетъ», думала одна москвичка. Солдаты полка корпуса Реги- монта отправились по дѣламъ полковника въ Москву, и взяли съ собой зелья съ намѣреніемъ «дождаться въ Москвѣ великаго государя, то зелье, какъ будетъ онъ государь идти, на переходѣ посыпать черезъ дорогу, и какъ-де государь на то зелье найдетъ, и того-де часу его, государя, не станетъ». Другіе пытались достать волосъ государя, чтобъ сдѣлать его милостивымъ; третьи съ тайной радостью разсуждали объ его болѣзни и учитывали возможность скорой смерти; одинъ фанатикъ, по свидѣтельству Штелина, даже проникъ въ кабинетъ Петра съ «превеликимъ ножомъ» съ цѣлью «зарѣзать» Петра «за обиды своей братіи и нашей вѣры»... Пусть все это были трусливыя желанія и жапкія «покушенія съ не- годными средствами». Но они были грознымъ симптомомъ той степени оппозиціонной ненависти, когда она, при благопріятныхъ условіяхъ, изъ единичныхъ переживаній переходи гъ въ массовый взрывъ. Это массовое броженіе и зачалось въ Москвѣ вокругъ царевича Алексѣя Петровича, ставшаго знаменемъ и центромъ, къ которымъ стихійно стягивались не- довольные, сливая съ дѣломъ царевича свое дѣло, съ его лпчнымъ про- тестомъ свое обш;ественное недовольство. Въ дѣлѣ царевича Алексѣя ярче всего сказалась истина, что «благодать Божія и въ немош;ахъ совершается». Алексѣй Петровичъ по натурѣ своеіі вОвсе не былъ способенъ къ какимъ бы то ни было активнымъ геройскимъ выступленіямъ, да еш;е противъ такого соперника, какъ Петръ Великій; тѣмъ не менѣе доходившіе до него отклики народнаго неудовольствія и въ его робкой душѣ породили смѣлыя желанія насильственно избавиться отъ «ненавистнаго тирана», и уничтожить всѣ его «богомерзкія дѣла». Нерѣшитепьность, трусость и физическое отвраш,еніе къ какому-либо труду заставили его бѣжать отъ соблазна, на который толкали его окру- Мооква. Т ѴП 73 10