— 45 — „Самое дворянское есть дѣло издавна правительствовать -своимъ добромъ и самому своимъ разумомъ вѣдать и дохо- ,ды. Но и помощь всегда тутъ особѣ такой благопріятна и генеральное правленіе мое, пока живы. Планъ тотъ же и нынѣ вы возлагаёте, то я и иснолнить оный чтуся. По новгородскому имѣнію дѣло тевяшовское въ аннеляціи въ сенатѣ здѣсь и я нотщусь объ ономъ, равно и о прочихъ дѣлахъ. А что заблагоразсудили, государь мой, нѣсколько дѣлъ совсѣмъ оставить, то и расходу уменыпится. О нрочихъ всѣхъ вашихъ дѣлахъ я наивѣрнѣйше выправлюсь, и подробно, милостивый государь мой, донесу, и во всемъ къ спокойствію твоего благонамѣреннаго духа возрадѣю." Въ это время дѣла состояли, главнымъ образомъ, въ покупкахъ имѣній для А. В. Суворова. У помѣщика Ладыженскаго, нанр., нокупалось 98 душъ; у Соймонова 31 душа, у Вишнякова около 50 душъ, и отъ г. Сатина требовались чрезъ судъ дворовые люди, отмѣченные въ ревизіи мертвыми, а на дѣлѣ были живы, и поживали въ Тульской губ. у прежняго помѣщика, продавшаго давно ихъ Суворову. Торгуя у всѣхъ этихъ и имъ подобныхъ лицъ въ Москвѣ вотчины для Александра Васильевича, Тереньтьевъ, какъ замѣтно, глубоко вникалъ въ это дѣло, и бралъ немалыя суммы въ благодарность себѣ отъ продавцовъ , и показывалъ двойныя. пошлины при соверпіеніи купчихъ за своего довѣрителя. Когда же обнаруживались эти продѣлки и Суворовъ возмущался ими, то Тереньтьевъ въ своихъ чувствительныхъ эпистоліяхъ начиналъ представлять изъ себя предъ хозяиномъ жертву вечерпюю. „Кажется, я вины не имѣю," писалъ опъ: „авидноесть отъ кого нибудь смута; о чемъ соболѣзную, и изъясняюсь въ особой запискѣ, ожидая отъ руки вашей благоволепія. A я, было, пе на одно время рачительствовалъ, и вошелъ во все свѣдѣніе вашихъ дѣдъ, требующихъ исправы, о коихъ чистое представилъ вамъ свое изъясненіе. Но желаю, лтобы навсегда въ вашихъ услугахъ быть удостоеннымъ, не отягчая своимъ жалованьемъ и предаюся внолнѣ въволю вашу." (
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4