- 15 - бумагѣ, иногда на неболыпихъ клочкахъ, самымъ мельчай» шимъ почеркомъ; запечатывались они отличнымъ сургучемъ^ и огромной печатью съ знаменами, пушками и саблями, съ. надписью, до нынѣ сохранившеюся: Virtute et viritHte. По почтѣ ли, съ нарочнымъ ли посылались эти письма> адресъ на нихъ означался очень часто рукою Александра Васильевича такъ: „Государю моему, моему младшему адъютанту его благородію Степану Матвѣичу Кузнецову, въ до~ мѣ моемъ близъ церкви Вознесенія, у Никитскихъ воротъ. При домѣ этомъ имѣлись хорошія службы и разъѣздныя лошади. Но почему-то слуги „Матвѣича" ѣздили постоянно на извощикахъ, и вели дѣло такъ, что даже не заглядывали и на почту, а дожидались, когда имъ принесутъ письмо отъ Суворова сами почтальоны. Но Александръ Васильевичъ скоро замѣтилъ, по отчетамъ, этотъ бепорядокъ въ излишнихъ раеходахъ. Въ іюльскомъ письмѣ 784 года изъ Ундола онъ, между прочимъ, пишетъ Матвѣичу такъ: „Яснѣе и своею рукою пиши и кратко и мѣлко, чтобы на почту пе много денегъ тратить; за припосъ писемъ не давать. денегъ, а самимъ на почті брать. Особливо Михаилу—че-- ловѣка молодова къ посылкамъ пріучать и отъ злоупотребденія и лихоимства остерегать . Я примѣтилъ , какъ въМосквѣ дворовые наши въ довѣренныхъ имъ покупкахъ лошадей цѣну прибавляли." Въ этомъ московскомъ домѣ было очень много дворовыхъ людей. Даже пѣвчіе и музыканты тамъ жили цѣлыми партіями. Какъ оказывается, артисты держались здѣсь для того, чтобы совершенствоваться въ музыкѣ и пѣніи, о чемъ владѣлецъ заботился постоянно. Для? того, чтобы практиковаться у извѣстныхъ тажъ въ то время артистовъ голицынскихъ, пѣвчимъ Суворова не запрещалось имѣть и доходы за игру и пѣніе—по Москвѣ, но съ 1784 года всѣ эти артисты перевезены въ Ундолъ по случаю пребыванія тамъ Александра Васильевича. Владѣлецъ не переставалъ напоминать Матвѣичу, чтобы онъ доносилъ ему обо всемъ изъ Москвы, и притомъ еженедѣльно. „Пиши, Матвѣичъ^
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4