—238 — и вдоволь насмѣялся бы надъ ихъ замыслами. Бредитъ съ просонья русскій человѣкъ о той „волѣ", гдѣ нѣтъ ни рекрутчины, ни подушнаго, ни паспортовъ, гдѣ никто не смѣетъ стащить его съ печки и послать на работу, гдѣ безнаказанно можетъ онъ пить и гулять „въ волю", т. е. сколько душѣ угодно; бредитъ онъ о той „волѣ", гдѣ никто не запретитъ ему самовольнаго шатанья, гдѣ не нужно ходить съ жалобой на обидчика къ начальству и выжидать цѣлые годы конца дѣлу, но гдѣ можно расправиться съ супротивникомъ самосудно, или, по крайней мѣрѣ, порѣшить дѣло „міромъ". Этотъ „міръ" (мірская сходка) и по понятіямъ крестьянина никуда не годится —онъ самъ говоритъ: „правда не стоитъ на міру, a no міру ходитъ; мужикъ уменъ, да міръ дуракъ", нотакъ какъ по его же пословицамъ —„міръ силенъ- , у міра спина широка—много на ней ремня ляжетъ,- —весь міръ не перепорютъ", то и ставитъ онъ свой самосудный міръ выше всякой законной расправы и отъ того русскій человѣкъ всегда „отъ міра не прочь". А всего хуже въ этомъ мірѣ то, что черезъ мѣру онъ любитъ всякаго рода вздорные слухи и чѣмъ нелѣпѣе молва, тѣмъ сильнѣе онъ ей вѣритъ. И „мутитъ народъ молва, что море волна и клонитъ міръ молва въ одну сторону, что вѣтеръ дубраву". 2) Склонностъ къ возмущенгямъ безъ причины, какъслѣдствіе стремленія къ самосудности своёго „міра" и легковѣрія къ вздорнымъ слухамъ, нерѣдко проявляются по мѣстамъ въ русскомъ народѣ. Если разсмотрѣть всѣ случаи возмущенія и неповиновеній, бывавшихъ въ русскихъ гз?берніяхъ, то каждый изъ нихъ представитъ непонятное увлеченіе народа несбыточною небывальщиной. Такъ бунтовали лѣтъ Ютому назадъ казенные крестьяне Казанской гз^берніи, не желая садить картофель, и этотъ бунтъ, прозванный „картофельнымъ буѣтбйъ"- коснулся и предѣловъ Нижегородской гз'берніи - , такъ прежде было волненіе умовъ въ восточныхъ губерніяхъ по поводу какого то сенатора Медвѣдева, за котораго будто бы поступаютъ казенные крестьяне въ уплату долга, сдѣланнаго ему правительствомъ-, такъ лѣтъ 25 тому назадъ колыхала народомъ нелѣпая молва, что Великій князь Константинъ Павловичъ проигралъ сколько то тысячъ душъ крестьянъ въ карты Прусскому королю и что будутъ описывать за него крестьянъ. Въ 1849 и 1850 годахъ былъ же слухъ по всѣмъ деревнямъ, что Государь Императоръ отказывается отъ престола, ибо но истеченіи 25-ти лѣтняго царствованія, по какому то небьіт валому закону, онъ долженъ передать престолъ Государю Наслѣдникз^. Чѣмъ несбыточнѣе молва, тѣмъ лучше ей вѣ*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4