—116 — въ этомъ, мнѣ такъ передъ Вами совѣстно, такъ совѣстно, что я не знаю, что и писать. —Ваше письмо, полученное мною вчера, показало мнѣ вину мою предъ Вами во всей наготѣ ея. Вотъ въ чемъ дѣло: я не получалъ отъ Васъ мѣсяца три писемъ,— и дзпмалъ, что это происходитъ отъ недосуга, отъ того, что Ваше время все занято журнальною работою, думалъ это и ждалъ когда-нибудь отъ Васъ увѣдомленія. Но когда полученъ здѣсь 1-й № Отеч. Зап., и когда. всѣ подписчики получили его, a я не получилъ, тогда, признаюсь Вамъ откровенно, я невольно' подумалъ, что Вы оставили безъ вниманія и меня, и мои сочиненія, и мои письма. Подъ вліяніемъ этихъ черныхъ мыслей, въ которыхъ я даже не смѣю оправдываться предъ Вами, я написалъ къ Вамъ извѣстное письмо^ письмо учтивое, но холодное и съ духомъ вовсе не такимъ, съ какимъ я всегда хотѣлъ писать къ Вамъ. На другой день послѣ отправленія его я получилъ 12 и 13 №№ „Л. Г." *) и это меня совершенно поставило втупикъ-я не зналъ, что мнѣ остается дѣлать и думать'; Ваше письмо объяснило все ия— теперь предъ Вами—кругомъ виноватый. Послушайте, Андрей Александровичъ^ если Вы позволите мнѣ говорить такимъ языкомъ, какимъ мнѣ давно хотѣлось говорить съ Вами—я, вотъ что, скажу вамъ: еще прежде, гораздо ранѣе того времени, когда я послалъ къ Вамъ въ первыи разъ мое сочиненіе, я не зная Васъ никогда лично, чз^вствовалъ къ Вамъ особенное какое-то расиоложеніе. Намѣреніе Ваше издавать Отеч. Зап. привлекло на себя не вниманіе мое, а мое искреннее участіе, успѣхъ Вашего изданія радовалъ меня, какъ будто успѣхъ собственнаго моего дѣла. Я не утерпѣлъ и началъ посылать къ Вамъ статьи мои. Остальное извѣстно Вамъ. Но участіе мое въ Вашемъ жзфналѣ, не столько меня радуетъ тѣмъ, что я участвую въ лучшемъ русскомъ періодическомъ изданіи, сколько доставляетъ гордости, происходящей отъ того, что я съ Вами въ перепискѣ, въ соотношеніяхъ. Не умѣю подробно, отчетливо Вамъ передать причины этого чувства, не знаю, что-то особенное привязываетъ меня къ Вамъ... я вѣрю въ симпатіи— не знаю, не симпатія ли это? Вьт, можетъ быть, подумаетё, Андрей Александровичъ, что все это пустыя фразы, но, ей Богу —нѣтъ: если Выумѣете прислушиваться къ голосу откровенности, вьт услышите его въ этихъ словахъ моихъ, скажете самому себѣ: „хорошо, проповѣдуй на досугѣ-то". —Но нѣтъ, вы этого не скажете, мое сердце говоритъ мнѣ, что Вы не скажите этого, а моего сердца до сихъ поръ еще никто не обманывалъ изъ тѣхъ людей, къ которымъ я имѣлъ невольное расиоложеніе (разумѣется я не включаю въ это число женщинъ).— Вотъ Вамъ моя исповѣдь, полная правдьі и безпристрастія. Судите же послѣ этого, Андрей Александровичъ, каково мнѣ было тогда, какъя писалъ письмо къ Вамъ 23 февраля. Я обманулся — *) „Лятературная Газета".
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4