— 83 - П. И. Мельниковъ, по служебнымъ занятіямъ изучавшій бытъ купцовъ и мѣщанъ, написалъ Красильниковыхъ и прочиталъ эту повѣсть въ семейномъ кружкѣ В. И. Даля. Одобреніе такого писателя, какъ Даль, заставило П. Ив. Мельникова нарушить данное слово и онъ послалъ Красильниковыхъ въ Москвитянинъ, подписалъ псевдонимъ свой Печерскій, который придумалъ онъ потому, что жилъ въ Нижнемъ-Новгородѣ на Печерской улицѣ, рядомъ съ удѣльной конторой, гдѣ жилъ Даль. Повѣсть Красильниковы посвящена Далю, какъ литератору, вызвавшему П. И. Мельникова на новое поприще литературной дѣятельности. Москвитянинъ, въ которомъ помѣщены „Красильниковы", мало расходился въ публикѣ, и потому повѣсть эта не могла обратить на себя особеннаго вниманія публики, хотя „Современникъ" тотчасъ же указалъ на эту повѣсть, какъ на замѣчательное явленіе въ русской литературѣ (1852 № 5). „Давно мы не читали въ русской литературѣ,— сказано было тамъ, —ничего, чтобы подѣйствовало на насъ такъ глубоко, чтобы поразило насъ такою простотою и вѣрностью изображенія, такимъ отсутствіемъ всякой искуственности, какъ превосходная повѣсть подъ заглавіемъ Красильниковы, помѣщенная въ 8 книжкѣ Москвитянина и подписанная Андреемъ Печерскимъ. Повѣсть эта обличаетъ въ авторѣ, имя котораго мы встрѣчаемъ въ первый разъ въ печати (если только оно не. псевдонимъ), тонкзш и умную наблюдательность, и при этомъ большое умѣнье владѣть языкомъ. Передъ силою, сжатостію и безъискуственностью его разсказа, въ которомъ нѣтъ ни одной слабой или невѣрной черты, ни одного неумѣстнаго, вычурнаго слова, гдѣ дѣйствительность является безъ прикрасъ, безъ подмалевокъ, безъ ухишреній фантазіи, —блѣднѣютъ даже нѣкоторые разсказы лучшихъ и талантливѣйшихъ современныхъ писателей. По вѣрности дѣйствительности, по мѣткости и по силѣ впечатлѣнія этотъ разсказъ можетъ быть поставленъ на ряду только съ лучшими произведеніями". —Отечественныя записки и др. журналы также дали одобрительный отзывъ о Красильниковыхъ. Но послѣ этого П. И. Мельниковъ молчалъ еще пять лѣтъ. Не столько служебныя занятія, сколько неувѣренность въ своихъ силахъ отклоняли его отъ печатанія своихъ разсказовъ. Много было у него начатыхъ работъ, немало и конченныхъ, но написавъ что-нибудь, онъ по обыкновенію пряталъ написанное на полгода или и болѣе и потомъ перечитывалъ; если ему не нравилась работа, онъ по обыкновенію бросалъ ее въ огонь, чтобы потомъ какъ нибудь не попалась она въ типографію—такое всесожженіе нерѣдко повторяется у него и до сихъ поръ. Въ 1857 году онъ напечаталъ въ Русскомъ Вѣстникѣ Пояркова*) „Дѣдушку Поликарпа", а вслѣдъ за ними „Старыегоды" —безспорно лучшее его произведеніе.^-„Старые *) „Красильниковы" и „Поярковъ" перепѳчатаны въ сборвикѣ, издаваѳмомъ Давыдовымъ подъ названіѳмъ „Для легкаго чтевія".
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4