30 значительна, что сама по себѣ, независимо отъ бытового матеріала, даетъ этамъ разсказамъ совершенно уедипенное подоженіе въ нашей беллетристикѣ. Мы,— говорилось въ „Рус. Вѣстникѣ" 1875 г. (№ 1), —отвыкли находить въ литературѣ освѣжающую поэтическуюструю, фантазія наіпа рѣдко уносится въ область художественнаго вымысла, чтобы жить и чувствовать вмѣстѣ съ его героями. Эпопея Андрея Печерскаго (П. И. Мельникова) именно богата этймъ освѣжающимъ элементомъ, присущимъ только художественному эиосу. Читатель какъ бы вступаетъ въ особый, замкнутый и вмѣстѣ обширный міръ, иеполненный самобытной жизни, которая раздвигается передъ нами, какъ передъ очарованными глазами путника необозримые заволжскіе лѣса, гдѣ пріютилась своеобразная жизнь, наблюдаемая авторомъ. Эта жизнь не обилуетъ внутреннимъ содержаніемъ, но она безконечно много говоритъ чувству, освѣжаемому соприкосновеніемъ съ простыми людьми и дѣвственною природой. Масса лицъ, выводимая авторомъ навстрѣчу читателю, не смотря на ихъ об[)азность и типичность, не только не обременяетъ разсказа ненужною пестротои, но, напротивъ, содѣйствуетъцѣлостностп впечатдѣнія... Оознаніе художественной правды въ разсказѣ, постоянно присутствующее въ читатедѣ, порождаетъ въ немъ чувство живого родства съ героями эпопеи. Помимо чисто литературныхъ достоинствъ, благодаря которымъ разсказы Мельникова послужили для русской читающей публикн обильнымъ источникомъэстетическаго наслажденія, —разсказы его заслуживаютъ вниманія и со стороны научной: кромѣ близкаго, нагляднаго знакомства съ своимъ предметомъ, авторъ вооруженъ ещо обширными научными свѣдѣніями, историческимн и этнографическими, которыя онъ съумѣлъ разсѣять по страницамъразсказа. У него работа художника такъ тѣсно слилась съ кропотливымъ трудомъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4