f;*-^f^ . ... Промт ироміпаригі веехстран, соедипліітссь! ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ЕОМИТЕТ Р. К. П. {б.) іітш шщшОшбрьсЕоі ттти ?.. К. п, (болыевшв) ФЕДОСЕЕВ Іиколай ЕвграФович Один из писнерѳв ревояюционног® м а р к с я з м а в Р о с с и и <СБ0ГІ1ИК РОСПОтіНАНЙЙ) ГОСУДАРСТРБННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
t щ> l/ib
КОНТРОЛЬНЫИлисток СРОКОВ ВОЗВРАТА КНИГА ДОЛЖНА БЫТЬ ВОЗВРАЩЕНА HE ПОЗЖЕ УКАЗАННОГО ЗДЕСЬ СРОКА Колич.пред.выдач \ 4J
w Ш X
ЩИИЯІ^ИИв^^И Цролетарии всехістраи, соединяіітесь! <■ і ■' • ЦЕНТРАЛЬНЫИ КОМИТЕТ Ц. ЮПГЩ^- Комисси до шфш Ошбрьской веводющ іІѴ.ІЛ (бодьшевиков) W і!0#4** h Фвдосвев Ниеоий Евгрфовп Один из пионеров революционного марксизма в России (Сборник. воспоминаний) | іш ГОСУДАРСТРЕПНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО MOCKBft 1923 ПЕТРОГРЯД
'\ "ННРННВНИяНН ы к ■.■.■■■■■, л лиѵ^епи Гиз. 3933ОТ. § л '^г-і tr. ия 1 Нап. 4- 000 ЗЕ8 - Кооператив „Наука и Просвезцение", аренд. тип. М. С. Н. X. ■ бывш. А. И. Снегиревои. Савеловскии пер., д. № 13.
■■/-- II i I ,-, "■,.-■ I B,.- '■■ , HI p 'i u I 1 ' j . I ;- ' 1 :i i I 1 _ H. C. Федосеев. (1888—89 r.r.).
1 ПРЕДИСЛОРИЕ. Предлагаемый вниманию читателей сборник имеет целью познакомить их с мало известной современным товарищам личностью одного из первых пионеровреволюционногомарксизма,—Николая Евграфовича Федосеева. Выдающийся-по талантливостии характеру, по той беззаветаой страстности, которую он вносил в жизнь и борьбу, Н. В. Федосеев был крупной личностью и сыграл бы несомненно большую роль в революции и последующем строительстве, если быне был так рано сметенсо страниц истории. — Он был ровесником Владимира Ильича, их миросозерцание складывалось в одни и те же годы; они были оба инициатораминового революционного направления, с ранних мѳлодых лет смело пошедшие по новому пути, импонируя людям более старшего возраста и увлекая за собою многих. Они оба вышли, так сказать, с утра одновременно на дорогу, оба скоро уже услышали друг о друге и перекликались, —менялись письмами и работами, —стремились встретиться—В. И. специально заезжал для этого во Владимир, как описано в воспоминаниях Н. Л. Сергиевского в этом сборнике, в 1893 г., а Н.Е.ждал его с нѳтерпением в Бутырской тюрьме в 1897 г. Но пути их, почти -сходясь, не скрестились, они лично He встретились, —ни на работе, ни в тюрьме илиссылке. Судьба, очень немилостиваяк Н. Е., проведшему за малымж исключениями, все 10 лет своей сознательной жизни в тюрьмах и ссылке, оказалась довольно благоприятной для В. И., своевременный отъезд которого из Казани в Оамару весною 1889 г. спас его от летнегоКазанского погрома этого года, захвативпіего, кроме цѳнтрального Федосеевского кружка, и другие, в одном из которых принимал участие В. И. Он сам говорил сестре, по получении известия об этих арестах, что был бы наверно в числе ■ • 1*
— 4 — взятых, останься он в Казани. Позднейшие годы жизни в довольно глухой Самаре, посвященные подготовке к экзамену экстерном при университете,-дали широкую возможность в споеойной домашней обстановке проштудировать серьезно и основательно теориюмарксизма и выйтив 1894г. на приктическую революционнуюработу уже вполне сложившимся марксистом. Н. В. тюрьма и ссылка начала трепать с 17-ти лет, он был покинутна произвол судьбысвоей, отказавшейсяот него, дворянской семьей; уцелевшее, по несчастью, письмоот1893г. стоило ему второй ссылки в Сибирь, тотчасже по окончашга первой, и, наконец, гнусная тюремная история, инициатор которой, по несчастномустечениюобстоятельств, попалв туже ссыльную дыру, что и Федосеев, привела его истрепанную нервную организациюк решениюпокончить самоубййством. И как будто не натешившись еще над ним при жизни, судьба продолжала преследовать его и после смерти:нйодна из его литературных работ не дошла до нас. Самая ценная из них, —работа о падении крепостного права в России, написанная с чисто марксистским освещенйем на основании первойсточников, —работа, о которой все читавпше ее отзываются с больщим уважением как о чрезвычайно интересноми в высшей степени основательном труде, погибла, вероятно, во время пожараі вместе со всеми архивами судебной палатыв феврале 1917 года. Таким образом у нас не остаетея от погибшеготоварища ничего, кроме того яркого и сильного следа, который он оставил в памяти всех знавших его, встречавпшіся с ним. Но годы идут, и ряды этих товарищей редеют всѳ более и более. Поэтому Истпарт стремится запечатлеть этот единственный след, оставшийся от талантливой и силъной личности, замученной царскими гонениями, выпуская в свет сборник воспоминаний о нем. Редаіщил.
Нескопько спов о Н. Е. Федосееве. Мои воспоминания о Николае Евграфовиче Федосееве относятся к периоду начала 90-х годов. На точность их я не яолахаюсь. . ;; В то время я жил в провинции,—цденно, в Казани и" в Самаре. Я слышал о Федосееве в бытность мою в Еазани, но лично нѳ встречался с ним. Весной 1889 года я уехалв Самарскую губернию, где услыхал в концѳ лета 1889 года об аресте Федосеева и других членов казанскихкружков, — между прочии, и того, где я принималучастие. Думаю, что легко мог бы также быть аресгован, если бы остался тем летом в Кизанн. Вскоре после этого марксизм, как направление, сталшириться, идя навстречусоциал-демократинескому направлеяию, значительно раньше провозглашенному в Заиадной Ввропе группой „Освобождение Труда*. Н. Е. Федосеев был^одним из первых, начавшихпровозглашать своюпринадлежностьк марксистскомунаправлению. Помню, что на этой почве началасьего полемика с Н. К. Михайловским, который отвечал ему в „Русском Вогатстве" на одно из его нелегальных писем.Да этойпочвеначалась моя переписка с Н. В. Федосеевым.ДЕомню, что посредницей в нашихсношенияхбыла Гопфенгауз, с которой я однажды виделся и неудачнопыталсяустроить свиданиес Федосеевым в г. Владимире. Я приехал туда в надежде, что ему удастся выйти из тюрьмы, но эта надежда не оправдалась^ Затем Федосеев был сослан в Восточную Сибирь одновременно со мной и в Оибирикончилжизнь самоубийством, кажется, на почве тяжелой личной истории в связи с особенно неудачно сложивгпимисяусловиями жизни. Насколько я помню, моя перепискас Федосеевымкасалась возникающих тогда вопросов марксистского или с.-д. миро-
6 I I' 1 воззрешгя. Особенно осталось в моей памяти, что Федосеев пользовался необыкновенной симпатиейвсех его знавших, как тип революционера старых времен, всецело преданного своему делу и, может быть, Гухудшившего свое положенпе теми или иными заявлениями или неосторожными шагами по отношениюк жандармамТ] Возможно, что у меня где-либо остались некоторые обрывки писем или рукописей Федосеева, но сохранились ли они, и можно ли ихразыекать—на этот счетя не в состояшш сказать ничего определенного. Во всяком случае для Поволжья и для некоторых местностей центральной России роль, сыгранная Федосеевым, была в то время замечательно высока, и тогдашняя публика в своем повороте к марксизму несомненноиспыталана себѳ в очень и очень болыпих размерах влияние этого необыкновенно талантливого и необыкновенно преданного своему делу революционера. Женип. 6 —XII—22 г. нянннр
Памяти Никопая Евграфовича Федосеева, Письмо из России, помещенное в „Рабочем Деле", заграничном органе русских социйл-демократов, в №№ 4—5 за 1899 год. В июне прошдого 1898 года в ссылке, в Верхоленске, Внисейской губернии, застрелился наш товарищ Яиколай Евграфович Федосееев. Исгория его короткой, но полной страданий и лишѳний жизни показывает, как царское деспотическое правительство свирепо душит тех, кто беззаветно предан дѳлу угнетенного народа, тех, кто не мирится с этим гнетом. Николай Бвграфович был сыном помещика, занимавшего довольно видный административный пост в Вятской губернии. 17 дет способный и вдумчивый юноша был исключен из 8-го класса Казанской гимназии за „вредное направление" своих мысдей, т.-е. за то, что читал кое-какиѳ книжки, кроме тех, которые рекомѳндовало холопское гимназическое начальство. Искліочение из гимназии не остановило стремдения Н. Е. к дадьнейшему образованию; напротив, он стал серьезно заниматься саморазвитием, принимад деятедьное участие в студенческих кружках, вместе с другими товарищами студентами подготовлялся к тому, чтобы организовать кружки среди рабочих. К сожалению, русская полиция вскоре узнада о существовании кружка, нашла первьГе листы печатавшеися кружком брошюры для рабочих и арестовада в августе 1889 г. всех участников кружка. С этого времени начинаются преследования русской полицией Н. Е., которые в конце концов преждевременно свели его в могилу. Арест оторвал Н. В. не только от его срѳды, но и вызвал подный разрыв с его семьей. Чиновница-помещица мать, надутая чиновной и дворянской спесью, не хотела примириться с мысдью, что ее сын, вместо того, чтобы итти по дорожке
— 8 отца и хватать чжны, перешѳл в лагерь „униженных и обиженных", что он восстал против того деспотического правительства, которое так печется о дворянстве. Она не только 'Vt сама отказалась от своего честного' и лучшего сына, но не позволила видеться с ним и писать ему в тюрьму другим своим детям. Таким образом 18-ти лет Н. Б. лишился сразу и свободы, и семьи. Оемью, болѳе любящую, он нашед в своих товарищах по тюрьмам и ссылке, но свободы он так и не дождался. 15. мѳсяцѳв пребывания вКазанской тюрьше прошли в полном одиночном заключении без всяких свиданий и почти без пѳрепискиіркандармы, раздраженные его пренѳбрежитѳльным к ним отношением, изощрялись на разныѳ придиркйЗ Эти придирки жандармерии не помешали Н. Е. продолжать свои научные занятия. Еще будучи на воле, он занялся спѳциально изученяем русекой истории и историей освобождения крестьян. Все материалы по истории Роесии и, в ' г частности, по истории освобождѳния крестьян, какие можно было достать в бибдиотѳках г. Казани, были им изучѳны. Часть собранных им на воле материалов пропала, и, тѳм не менее, к концу заключения в Казанской тюрьме у него пакопилось заметок и выписокпо русекой истории более 200 листов. Наконец, „сдѳдствие" по делу казанского кружка кончилось, и Н. Б., приговоренный к 15 месяцам одиночного заключения, был переведен в Петѳрбургскую одиночную тюрьму—„Кресты". Там занятия историей доджны были прекратиться, так как не было ни свободного времени, ни книг. Книги из библиотеки не пропускались в тюрьму, а время всѳ затрачивалось на бессмысденную работу—работу, которой в то время каждый заключенный должен был заниматься 12 часов в день. И за врѳмя этого тяжедого заключения в Выборгской тюрьме тюремное начальство не могдо не обнаружить бессмысленной жестокости. Через 9 месяцев по заключении Н. Е. вызывают к начальнику тюрьмы и объявляют, что ему сокращен срок заключения на 6 месяцѳв, и оя доджеп бы быть свободен, но, вслѳдствие его „нѳпочтительного" отношения к тюремному начадьству, этого сокращѳния сделано не будет. Даконѳц, в январе 1892 года П. Е. выпустили из тюрьмы, и он уехал во Владимир, чтобы там отбыть срок пребывания под гласпым надзором. ^ - ■■- -ѵ.
— 9 — Перебиваясь кое-как уроками, Н. Е. мог снова заняться своим исследованием по истории освобождения крестьян. Эти занятия не помешали ему всей душой стремиться быть чемА нибудь полезным для рабочего дела. Ему удалось познакомиться с кружком учащеися молодежи, а потом и с кружком рабочих в одном из фабричных центров Владимирской губ. Находясь под надзором, Н. Е. тайком ездил в Шую, чтобы читать там лекции рабочим, среди которых он был извеІ| стен под кдичкой „господина в очках", Но и здесь ,его деятельность скоро прекратилась. В кружок, ещѳ до знакомства с ним Ы. Е., пробрался предатѳль, подкуплѳнный полицией, и все выдал. Но пслиция не знала, где искать „тосподина в очках" . Хотя Н. Е. был арестован, но все рабочие единогласно дали показания, что его они не знают и никогда не встречали. . г . Н. Е. всегда с умидением и восторгом отзывался об этих товарищах, которые, еще не вполне понимая опасноети, которая грозила Н. Е. в .случае их признания, тем не менее стоііко старались снасти его, несмотря на всякие подвохи жандармов. Жандармы хотели уже выпустить свою жѳртву, но прѳдварительно решили сделать ещѳ одну очную ставку . с учителями, братьями Покровсішми. „Я этих господ не знаю и никогда не видал", —говорит Н. Е., входя к Покровским в сопровождении жандармского полковника и товарища прокурора. Это —„господин в очках", •—ответили і - братья Покровские на вопрос жандарма. Н. В. заключили f- во Владимирскую тюрьму. Снова бесконечное „следствие", во время которого здоровье и в особенности нервы Н. В. совершенно расшатались. Несмотря на это, он настойчиво продолжал свои занятия по истории освобождении крестьян и написал несколько очерков по русской истории. Но непривычка писать в рамках русской цензуры и невозможность умолчать, прижелании быть сколько-нибудь правдивым, о страшном гнете русского правительства во все эпохи русской истории —мешали появлению статей Н. Е. в русской печати. Только после окончания следствия, во время нребывания Н. В. в Оольвычегодске, Вятской губернии, куда он был сослан, один из очерков по истории освобождения крестьян был напечатан в „Самарском Вестнике" в начале і 1897 года.
w \ i — 10 — C расшатанным здоровьем и с разбитыми нервами Н. Е. был, наконец, водворен в Сольвычегодске после прододжитедьного заключѳния во Владимирской тюрьмѳ. Жизнь в захолустном городишке на севере была, конечно, немногим лучше пребывания в тюрьме для такого живого человѳка, как Н. Е. Вынужденное безделье, отсутствие нужных книг и однообразная жизнь страшно угнетали его. Эта жизнь скрашивалась только бесѳдами с товарищами по ссылке, в .которых он нашел себе вторую семью, да окончательной обработкой своего главного труда по истории освобождения крестьян, который прѳдставлял солидную книгу в 30 печатных листов. Но однообразная жизнь вносила часто яд и в товарищескую среду, вызываянедоразумения и ссоры. Все это тяжело отзывалось на впечатлительном товарище, у которого нѳрвы и без того были расшатаны, и, разумеется, не содействовадо укреплению его здоровья. Не успел еще Н. Е. отбыть срока своей ссылки, как его снова, уже в третий раз, привлекли ко вновь возникшему во Вдадимире делу, котороѳ кончилось для П. Е. ссылкой в Сибирь, в Верхоленск, Иркутской губ. С истрепанными нервами, больной, Н. В. был отправлен весной 1897 года из Московской пересыдьной тюрьмы в Сибирь. Бесконечное блужданиѳ по тюрьмам и ссылкам не подорвало его веры в рабочее дело, но надломидо его силы. Он хотед работать, страстно етремидся сдедать что-нибудь для рабочего движения, а ссылка связывала по рукам и ногам, и вмѳсто работы приходидось прозябать в глуши. Нервозность усилилась, а материальная нужда еще более ослабила его физические и нравственные силы. Н. В. дедидся с другими всѳм, что имел, но сам был крайне щепетилен и часто голодад, несмотря на то, что каждый из товарищей по ссылке охотно поделился бы с ним всем, чем можно. При своей доброте Н. Е. не мог не гододать: от других он не любил пользоваться помощью, а сам делился с другими всѳм, чем мог. Сколько любви и самоотвержения отдавал он другим. Ыужно было видеть, например, с какою дюбовью, во время одного путешествия пешком по этапу, Н. Е. ухаживал и просиживад целые ночи около мальчика-бродяжки, заболевшего в пути тифом. ИЯИвшіі(^>
— 11 - Жизнь у него слишком много брала и слишком мало давала. Материальная нужда, истерзанные нервы, вынужденное безделье и некоторые чисто личные обстоятельства так угнетали Н. Е. в Верхоленске, что товарищи по ссылке стали опасаться за ѳго жизнь. Однажды вечером они услыхади в ближайшем лесу выстрѳл, бросились туда и нашли Н. Е. смертельно ранѳным. Посде ночи невыносимых страданий Н. Е. умер. Умирая он говорил: „Как хотелось бы жить". Хотелось бы жить, хотелось бы работать, работать для других—и все-таки быть вынужденным покончить е жизныо самоубийством —какое противоречиѳ! Это противоречиѳ и возможно только в такой стране, при таком правительстве, которое делает из человека деятелъного, преданного делу угнетенных, —мученика, которое, из страха перед пробуждающимся от векового сна рабочим классом^ хватается за отдельных более энергичных личностей и душит их, надеясь удугаить вместе с ними и все рабочее дйижениѳ. Тем более ненависти и презрения это правительство возбуждает, тем больше найдет оно борцов за свободу. Кровь погибших мучеников будет взывать к нам, будет призывать к борьбе с угнетателями. Товарищи по ссылке поставили на могиде Н. В. памятник. ( Но лучшим памятником для него будет память о нем его товарищей, оставшиеся литературныѳ работы, которые будут напечатаны, и красное знамя социализма, которое оп стойко защищал в продолжение своѳй короткой, но многострадальной жизни. Будем же, товарищи, крепче держаться за это знамя, политое кровью наших товарищей —борцов за рабочее дело. /
Одна из первы^с пасточек рабочего движения в России. (Николай Евграфович Федосеев). К хорошему легко привыкаешь. He только молодые товарищи, вошедпше в партийную работу после революции, не представляют себе условий нелегалъной работы, —„свежо дредание, но верится с трудом", —но дажѳ и товарищи, работавшие лишь последниѳ годы при самодержавии, не успевшие еще влезть, как следует, в подполье и свыкнуться с проклятой кротовой работой, считали бы для себя условия подпольной работы прямо невозможными. Сильно отвыкли от нее й все мы, когда-то плотно сидевшие в кротовых норках и не надеявншеся для себя лично на возможность вылезти оттуда. К хорошему легко привыкаешь. Но в позднейшее время была бодьшая армия навострившихся кротов, были уже порядочные подземные ходы и коридоры, прорытые широко разветвившимся рабочим движением. И уже нам всем трудно представить себе или восстановить в своей памяти условия работы первых кротов социал-демократического нодполья, прорывавших первые бреши в тех капитальных стенах, которыми окружило самодержавие несознательные, придавленные рабочие массы, чтобы не допустить туда ни одного луча света. Сколько из этих первых лучей погасло, сколько первых ласточек разбило свои крылЬя. и усеяло преждевременными трупами подножия этих стен! Одаой из таких ласточек был Николай Евграфович Федосеев, вся сознательная жизнь которого прошла в тюрьме и ссылкѳ. Краткий просвет, вылет на волю, —каждый раз для того, чтобы опять и опять ударяться в ненавистную стену и снова падать с подшибденными крыльями.
— 13 — Николай Евграфович Федосеев родился в 1871-м году в°5одинске, Вятской губ. Это быда чрезвычайно одаренная_ и в то же время замечатедьно искренняя, чистая натура. Те 10 лет сознательной жизни, которые ему суждено было прожить, он буквадьно не жил, а горед. G самой гимназии он был магнитом, притягивающим товарищей, дрожжами каждого кружка. И начитанность его быда болыпая, и он не мог, буквадьно не мог, не делиться прочитанным, не разливать тотчас нолученные знания вокруг, не претворять их в жизнь. Усвоение и распространение шди у него однсь др^менно. Так, он начал читать в старших классах гимназии недозволенные тогдашней школоё сочинения, как все бодее сознатедьные гимназиоты того времени, —но он стад тотчас же и собирать такие сочинения в библиотеку для общего пользования товарищей, —т. -е. способствовать их распространению, что было уже революционным актом и не могло быть терпимо. Педагогический совет 1-ой Казанской гимназии, где он учился, дреддожил его отцу, —судебному следователю в Нолинске,—взять его из школы. Июношѳ пришдось выйти из 8-го класса в 1888-м году. Как извШ!ТН07~этв-'—бихо^врем? самой глухой реакции; только что вступающей в жизнь молодежи было особенно трудно развертывать свои крылья в то время. В результате дела 1-го марта 1887-го года гнет на учащуюся молодежь быд особенно усилен. Народовольческое движение было подавлено. Необходимость социал-демократической работы только начинала сознаваться самыми выдающимися представитеяями молодежи; практических шагов сделано еще не было. В эти годы особенно занодозренным лицам можно было лишь учиться, готовиться. Николай Евграфович начал также готовиться на аттестат зрелости, но одновременно с этим стал участвовать в кружках и не только читать, но и перенечатывать запрещенные сочинения. Это было уже государственным преступдением, и он был арестован по делу о казанском революционном кружке 13-го июдя 1889-го года и изобдиченв распространении противоправительственных изданий., хранении принаддежностей тайвой типографии и сношениях с политическими ссыльными. По этому делу привдекались также Скворцов и Григорьев. *
^v — 14 — Как водится, пришлось просидеть больше года предварительно. 11-го октября 1890-го года состоялось царское постановление, по которому главные виновники были подвергнуты заключению в крепость на срок около года, —Николай Евграфович на 1 год 3 месяца. В общем пѳрвоѳ дело стоило ему 21/2 года одиночки: только в январе 1892-го года, отбыв наказание jbjtjHJcrax, приехал он на житедь ство во Бдадіь мир. Отбывшим тюрьму и ссылку™оВычно~не разреіпадся въѳзд в столицы и университетские города. На родину Николай Евграфович не поехал, так как очень рано порвад со своѳй дворянской семьей. Мать ѳго, саратовская землѳвладелица, даже отказалась от него в одну из перипетии его борьбы и заточения. Он выбрад Владимир, как деитр фабричной жизни, который влек его, убеждеиного социаддемократа, жаждавшего примепить свои знания, перелить в массы все накопленное за три года одиночных занятий. Он приехал из тюрьмы с двумя товарищами —Ягодкиным и Саниным1). Все трое стали занимааъся частными уроками для заработка. По полицейским сведѳниям, жили они очень тихо и уединенно, почти никого не посещали, и их почти никто, но, конечно, этими немногими были политическиѳ поднадзорные и самая живая часть местной мододежи, —иначе и быть не могло. Е весне все разъехадись. Федосеев взял урок на дето у помещика Влад. губ. и пробыл там до конца августа. Он собирался поехать в Самару для участия в „Самарском Вестнике" и стал уже предпринимать шаги для получения свидетельства на выезд, но..... он не был бы революционной ласточкой, если бы удержался на тех осторожных шагах, на которых остановилось бы большинство, если бы, несмотря на всю колоссальную трудность, почти невозможность пропаганды среди рабочих окрѳстных фабрик в условиях поднадзорного существования, он не попытадся бы■ всѳ-таки повести ее. Ж вот с некиим Василием Кривошеей, привлекавшимся также раныпе, он поехал 29-г0-МГУСта-.на-^З..дня^ в местечко Никольское, на фабрику Морозова. *) Санин —позднее марксистский писатеяь, участвовавший в первой марксистской гааете „Самарский Вестник", и переводчик ряда книг по марксизму. ::■ ..... " -v
— 15 — Этих трех дней было достаточно, чтобы за кратким цребыванием на воле последовала опять долгая неволя. Возникло дело „0 составлении преступного сообщества и распространении возмутительного содержания прокламаций среди фабричных рабочих в местечке Никодьском, Покровекого уезда". По этому делу, кроме Федосеева и Кривошеи, был привлечен народный учителъ Яков Леонтьевич Попков, служивший на фабрике Морозова и признавший Федосеева и Кривошею своими руководителями; местные рабочие Алексей Федорович Алекторский, Ефим Федорович Гусев, Вгор Андреевич Блинов, Андрей Андреевич Андреевский н Иван Кузьмич Щиблетов и двое приехавших из Москвы: Григорий Вгорович Капранов и Федор Макарович Хорьков. —Рабочие й Кривошея были арестованы 7-го сентября. Федосеев, отсутствовавший в этот дёнь, был задержан 10-го,. когда явился в полицию получать свидетельство на выезд в Самару. Федосеев был обвинен в принадлежноети к с.-д. организации, в руководстве Никольским кружком, в распространении прокламаций, в составлении и передаче в обращение рабочим программы. Вместе с Кривошеей он обвинялся в устройстве сходок, на которых решались организационные и другие вопросы. Так, было решено нанять конспиративную квартиру, обезопасить себя от предателей, объявив угрозу лишить жизни всякого, выдавшего товарища, устроить кассу на случай забастовок и проч. Все рабочие по втому делу были выданы рабочим Клюевым, присутствовавшим потом на собрании в лесу, где читались оставленные проезжими прокламаций. Кроме нѳго, там был и переодетый урядник Наумов, представивший один экземпляр привезенного в полицию. Относительно Федосеева удалось сговориться с арестованными рабочими—условия провинциальнои сидки давали к тому широкую возможность—о показаниях, и они не признали его на предъявленной им карточке, приписывая ему совсем другие првметы, Зато хозяева квартиры, где приезжие останавливадись в Никодьском—учитель и его родственник—признали в Федосееве второго молодого человека 1). Наконец, сам Федосеев должен был признать свой почерк в рукопиеи в форме письма, оставленной рабочим. *) Первым был признан Кривошея.
— 16 — Первой веской улжкой против него было участие его в прежнем революционном кружке: раз пѳпавшиеся были на лостоянном счѳту, . и им мудренее было уйти от всевидящего ока. Второй—было его дворянскоѳ происхождение: в своей заботе об участи рабочих он не мог „оправдаться" личным материальным интересом. На меете преступлениябылинайдѳны: 1) печатное воззвание, —„письмо нервое к голодающим крестьянам" за подписью ^мужицкие доброхоты", типография народовольцев, Женева, март 1892 г. —В листке этом, изложенном доступным языком, говорилось, что вследствие недостатка земли наступает голод, что необходимо предпринять передед земли, но что рассчитывать в этом деле на помощь царя и чиновников не йриходится, ибо царь перевел в Англию 600 миллионов золотом, но не дал ни копейки плачущим от голода детям, что наш царь не мужицкий, а дворянский и поэтому дружит с дворянами, чиновниккми и кулцами, что народ окружен со всех сторон грабителями и лиходѳями, по^ чему помощи ему ждать не от кого, а надо только надеяться на свою силу могучую и слушать мужицких доброхотов. Второе, в болыпом числе распространенное, воззвание было отпечатано на пишущей машинке и озаглавлено: „От рабочих социалистов". В нѳм указывалось на вызванную холерной эпидемией необходимость потребовать от хозяев увеличения поденной платы и уменьшения числа рабочих часов. Оканчивалось оно следующими словами: ЯА теперь скажем только, что главная причина холеры —это голод прошлого года; зараза идет из тех губерний, где гододный народ давно уже мрет от тифа и от цынги, а теперь от холеры. И опять-таки царское правитедьство виновато в этом, оно обездолило крестьян и довело их до гододовки. Пока власть будет в руках царя, а не в руках выборных самим народом лучших людей, до тех nop будет в России и голод, и зараза". Наконец, третьим предосудительным документом была рукопись на 2-х дистах Николая Евграфовича. Она начинадась словами: „Вы не сомневаетесь в том, что положение русских рабочих ужасное...". Оно сравнивадось с положением рабочих на Западе. Автор указывал, что русский рабочий не понял еще, что улучшить свой быт он может только 7 ■ ■■■■- . ,*..
упорной борьбой с хозяевами—своими врагами. Затѳм порицается жестокое обращение правительства с Лицами, стремящимися разъяснить рабочим бедственйоѳ положение, при неи говорится, что экономическоѳ осврбождение рабочѳго класса может быть достигнуто только насильственным путем, путем эахвата, „политической (государственной) властью всех орудий производства из рук хозяев-йа;ііііталистов". Объеджнение русских рабочих, по мнению автора, предоставит им возможность добиваться настойчиво политической свободы: „свободы своей рабочѳй печати, иубличных сходок и ненаказуемости рабочих союзов". Достигнув всего этого, они будут в состояшш бороться с хозяевами из-за уменыпѳния рабочего дня ж увеличения заработной платы. Далѳе, автор говорит: „я считаю за величайшее счастье для себя сообщить вам в заключениѳ программу, предложенную великим учителем рабочих всего мира, немцем Карлом Марксом". Затем следует изложение этой программы, а в конце рукоииси говорится, что руководители рабочего класса в России должны направлять движение рабочих, привлекать последних к широкому обсуждению их интересов, разъясняя в тоже время, что „разгром и грабеж положительно вредят делу". И все-таки непосредственных удик относительно участия Федосеева в пропагандѳ среди рабочих не было. И он, и Кривошея показали, что рукопись написана исключитедьно по иросьбѳ последнего после продолжительного разговора на эту тему. Неустановленность его знакомства с рабочими, кратковременность знакомства с Кривошеей, вообще кратковременноеть пребывания во Владимире, —с января по май, когда ничего предосудительного установлено не было, потом три месяца жизни в деревне—все это заставило даже начальника жандармского управления, в его донесении про-. курору Московской судебной палаты выделить Федосеева. А именно, он указывал, что, рассмотрев дознаниѳ по этому делу, он нашел, что им „не выясненынекоторые обстоятельства, без которых представляется невозможным установить характер и свойства приписываемой обвиняемому Николаю Федосееву деятельности". Он указывает, что в деле имеется против Федосеева только одна удика—составленная им рд.г копись. Достаточных данных для обвииения его в noq0^b®?.acr честве, в распространении среди рабочих каких-либс^, вез^ Н. Е. Федосеев. Сборник. ,2 a \^
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4