— 36 — рантный к мнению противника и вдумчивый. Когда он говорил, он волновался, нервно шагая по комнате, то садился, то вскакивал и устремлялся в противоположный угол комнаты. Движения были порывисты, почти стремительны и совершенно непредвиденны; во время горячего снора,^—а он спорить иначе не мог, —ови отличались какою-то причудливостью, так что собеседник невольно настораживался, как бы обороняясь. Однако они были вполне понятны у человека, только что выскочившего после „одиночки" на волю и объяснядись повышенной нервноетью. Мысль Н. Е. непрерывно работала. В течениѳ неболыпого разговора он успевал бросить целый ряд блестящих по концепции мысдей. Правда, они не были обработапы, ему некогда было их обрабатывать, так как обилие их угнетало его, и он стремился их изложить, придав им хоть какую-нибудь словесную форму, но всегда достаточно выпуклую и яркую. Это был импрессионист мысли, поразительно деятельная мыслительная натура, которая не давала никому покоя, втягивала всех присутствующих в круговорот своей мыслительной работы. После более или менее краткого свидания с ним чувствовалось убийственное переутомление, a у побитого противника жедание после отдыха и надлежащей подготовки вновь сразиться с ним. Несправедливость, безнравственное побуждение возмущали его до глубины души. Даже слабый намек на них вызывал в нем бурю возмущения и резкую отповедь. Как бы ни быд ценея человек по уму и способностям, сколько памяти, of некоторых остались несвязные обрывки, некоторые как будто припоминаемые не вяжутся с записанными в 1907 году. Так, вапример, внастоящее время я не могу с уверенностью ответить, посыдал ли Н. Е второе письмо Михайловскому, или это был только его проект. Что речь шла о втором письме, что реагировать на поведение Михайловского было необходимо, ибо он не опубликовал письма полностью или по крайней мере в основных его частях, но считал себя в праве привести выдержки из письма, только выгодные для своей поэиции, —это вне всякого сомнения. Но почему же в записи 1907 г. о втором письме ни полслова? Теперь я немогу ответить—потому ли, что второе письмо не было отправлено (о чем я помнил в 1907 году), ибо Н. Е. не мог вторично „победить в себе неприятное чувство", или потому, что Михайловский не реагировал на второе письмо, и у меня не было тогда (в 1907 г.) повода вспоминать об этом письме. В тексте о втором письме я сделад дополнение того, что сумед воспроизвести в своей памяти.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4