— 23 — Оказалось, к несчастыо, не так. Юхоцкий шел все время одним, долгим, этапом с Федосеевьш, а затем был назначен в тот же Верхоленск. Вместо того, чтобы заглохнуть, хотя понемногу, история эта только разгоралась. Затем, душается, что на трагический конец имело влияние и полное одиночество Федосеева. Были товарищи, относившиеся к нему, конечно, в высшей степени хорошо, но не было близкого чедовека, с которым он мог бы поделиться всяким ощущением, размыкать эту тягостную жсторию, для которого он чувствовад бы желание и обязанность жить. Щатржя Германовна Гопфенгауз, заботившаяся о нем в качестве его невесты и которую он сам как мне, так и позднее товарищам по ссылке называл сестрой, сосланная в это время в Архангельск, переписывалась е ним и хлопотала о разрешении приехать к нему. Но он никому из товарищей о ее предполагаемом приезде не говорил, и, лишь когда они пришли заявить о смерти Федосеева местной полиции, им сообщиди, чтополучено извѳщение о том, что его невеста едет к нему. Его истинные отношения к Гопфенгауз остались неясными, и у некоторых из товарищей сложилось даже представление, что весть о ее приезде заставила его ускорить трагический конец. А, может быть, в его состоянии крайней измотанности и больных нервов ему тяжело было свидание как раз с близким человеком. Возможно, конечно, что рана эта, нанесенная измученному всем пережитым, представлявшему сплошной оголенный нерв, организму Федосеева, была так тяжела, что залечить еѳ не удалоеь бы никакой любящей руке. Лишь в работе видел он смысл жизни, и он чувствовая в результатѳ этой тяжелой и несправедливой истории, что работать он не может... И смысл жизни погас для него. Какнатура в высшей степени искренняя, он очень быстро отдал себе отчет в этом. Как натура цельная, он не мог, убедившись в чем-нибудь, не предпринимать тотчдс же вытекающих из этих убеждений действий. Так приходится объяснить себе его конец. И объяснение это находит себе подтверждение как в приводимых тов. Ольминским словах Екатерины Михайловны Александровой, которой Николай Евграфович писал незадолго до своей смерти, что он устал, что не может работать, так и в последних его словах на смертном одре, упоминаемых тов.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4