— 168 — мое решѳыие приведенными логическими рассуждениями йли было результатом душевной болезни (это не уыопомешатедьство, а болезнь, вроде детской —^ „прорезывания зубов"). Теперь я думаю, что скорее последнее, т.-е. я ве решил вопроса, а отбросил его, как нева?кный. Забота о хлебе меня нвкогда не занимала и не смущала. —Ну, этого довольио. Теперь я регаил этот вопрос; не буду говорить о постепецном приближешга к решепию его; сообщу только формулировку, как она сложилась у меня теперь, т.-е. уже с помощыа знания и некоторого опыта. Если бы болъшинство русской интеллигенции не разделяло принпіипа: „наше время^-не время широких задач, а врѳмя созидателыюй мелкой работы учитекей, врачей, акушерок, опытных фермеров и пр. и пр." так формулируют этот припцип литературные представители интеллигенции —в России давно исчез бы деспотизм и мрак. Интеллигенция не жизнь выбрала по этому принципу, а, напротив, этот принцип явился в результате жизни. Этот принцип не болеѳ какрабское преклонение перед действительностыо. Его формулировали литераторы, его раздѳляют душой и сердцем толька немногие идеалисты, большинство интедлигеиции просто „живет" по этому принципу, не зная его, как мольѳровский буржуа говорил прозой, не зная теории іірозы —я не буду разбирать происхождения этого принципа. В нашей дитературе еще недавпо был жаркий спор между публицистами ,,Недели" и Шелгуновым, между толстовцами, Шелгуновым и Михайловским, в последнем споре Гл. Иванович пришшал участие тем, что иронизировал над толстовцами и т. п. Я весьма уважаю „хорошего" учителя, „хорошего" врача и акушерку. И отдаю полную справедливость их полезпой деятельности. Но если самый наилучший учитель вздумает определить свою деятельность, как самую необходимую, как самую разумную, как самую прогрессивную и утверждать, что в его деятельности смысл настоящей эпохи, а все остальные деятели так себе „писачки", щелкоперы или глупые идеалисты, —о, тогда я не найду достаточно презрения, чтобы заклеймить это рассуждающее пресмыкающееся. Тогда я скажу идеальному учителю: „Самый глупый в ваших рядах всегда сумеет выучить грамоте"... Меня нисколько не страшит и не мучит роль „блуждающей кометы среди бесчисленных светил" (если ие перевираю слова Лермонтова). Пусть обо мне никто и знать не будет, пусть я погибну без следа, без пользы сгнию где-нибудь в тюрьме. Что же из этого? А идея-то! Эта идея, охватившая все существо, дошедшая до степени разумного мировоззре-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4