Письма к Яндреевскому. Письмо первое. Давно я не переживал таких радостных минут, какие выпади мне сегодня при чтении Вашего письма. С самого начала знакомства с Вами я ценид в Вас самостоятельного, мыслящего человека. Такиѳ люди, при настоящих условиях труда в нашей родине, рѳдки, и это придает их существованию особенную ценность. Велика моя радость, что Вьі по- ■ ыяли, наконец, противоречия и недостатки Толстовского нравственного учения. Я понимаю путь, по которому Вы дошли до уоеждения, что „пора взяться за лопату и очищать гумно от муеора". „Жизнь тяжела, чаша угнетения переполнена". II не проповедъю личного самоусовершенствования можно смягчить тяжесть жизни, смягчить страдания наши и наших братьев, принадлежащих к трудящемуся классу. —Почему же так? А потому именно, что мы, даже ясно сознавая несправедливость существующего общественного порядка по отношению к рабочему классу—не моягем выйти из ѳтого общественного порядка, мы в еготисках. Прикрываясь проповедыо всем и каждому личного усоверніенствования, мы косвенно поддерживаем общественную несправедливость. Говорить людям, принадлежащим к господствующему классу, о нравственной необходимости не угнетать других людей, не пить их кровь—значит вопиять в пустыне, делать бесполезное пустос дело. Убеиадать людей, принадлежащих к подчиненным клас «ам, к трудовому населению, в том, что путь к их спасению—личное усовершенствование —значит связыватьимруки, обрекать их на бесконечное страдание, значит делать вредное дело. Около 2-х тысяч лет прошло с тех nop, как провозглашена Христрм заповедь „люби ближнего, как самого себя". Во всех христианских и не-христианских обществах в течение всего этого времени происходила борьба между господствующими классами и подчиненными и смена одного господ-' ствующего кдасса другим, при непрекращающемся до сих nop подчинѳнии трудового класса. Правда, положение современного фабричного работника (тодько не наіпего) лучше, чем крѳпостного и раба; но это улучшениѳ достигнуто тяжелой I
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4