— 134 — Он отдично понимал зиачение своего труда, мнрго над ним работал, дополнял, изменял отделышѳ его места; соединял в нем строгую научность с популярностью изложения. Он пи иа минуту не забывал, что марксистская дитература должна быть доетупна рабочим, и потому писал вееьма популярно. Это ему давалось тем более, что у него был прекрасный стиль письма. Нравственный облик Н. Е. достаточно обрисован в предъидущих статьях. У меня с ним очень часто бывали горячие схватки из-за его болезненной чуткости к клеветам г.г. Юхоцких. Для меня эти господа со своими одураченными двумя рабочими с самого начала попали в категорию наших врагов, которые не так еще должны поливать нас. И положение нисколько не менялось от того, что они также были политическими ссыдышми. Н. Е. не мог забыть, что они вели с.-демократическуіо работу, что у них были связи с людьми, которые им доверяли и которые их не так оДенивали, что с ними были рабочие, хотя бы и темные и развращенные демагогией ІОхоцких. А раз так, говорил он, надо выяснить, надо разбирать, надо восстановить истину. Что именно окончательно толкнуло его на роковой выстрел, я не могу сказать. В доеледнее время я очень опасался такой развязки, принимал всяческие меры отвлечения его. Заботились об этом и остадьные товарищи. Несомненно лишь, что это не было актом минутного наетроения. Тяжело раненый выстрелом, Н. Е. нрожил с нами еще несколько часов. С поразитедьно ясным сознанием и удивительным снокойствием он говорил с нами, стоявшими бѳзмолвно полукольцом вокруг его постели. Как ему хотелось жить! Как интересна для него была жизнь! „Начинается великая эпоха формирования и развертывания могучего русского пролетариата, нужна колоссальная работа..." „А не надо бы!.." вырвадось у него признание ошибочности решения о самоубиистве. Мы стояли бессильные и ждали неминуемого конца. Никто из нас немог проронить ни слова, спазмы в горде не давали говорить... Русская революция и русский пролетариат в лице Н. Е. потеряли болыпого человека. А. Жеэюава.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4