— 126 — -становится другим человеком: он много занимается дома своей литературной рабоіой или проводит время у товарищей в жшвой интересной беееде, ведет бесконечныѳ споры по различт ным, большею частью теоретичѳским вонросам, ходит на рхоту в компаник или устраивает общие прогулки, вникая и ннтересуясь жизиью товарищей и чутко относясь к их настрОениям; даже физически становится здоровеѳ. Но вот почта привезла ѳму какие-то письма. Николай Евграфович сразу меняется в лицѳ, становится мрачным, неразговорчивым, избегает общества товарищей. Или же наоборот — сильно волнуется;, рассказывает содержание письма, снова вспоминает различные мелочи этапного пути и говорит, говорит без конца все на эту же тему. При попытках отвлечь его внимание и перевести разговор на что-нибудь другое, он вдруг смолкал, замыкался в себе, быстро уходид и дибо безвыходно сидел дома, либо один бродил по тайге. Такое настроеиие Ы. Е. вызывало у товарищей тревогу и различные опасения; они усиливали свое внимание к нему, чаще навещади его, стараясь всеми способами рассеять его и отвлечь от тяжелых дум. И без того крайне строгий к себе и скромный в своих потрѳбностях Н. Е., под влиянием чудовищных обвинений в буржуазности и проч., доходит до полного аскетизма. С пѳрвого же дня он отказывается принимать какую-либо помощь из товарищеской кассы верхоленцев, со стороны ничѳго нѳ получает, заработка никакого нет, и Н. Е. живет только на казенное пособие —9 р. 50 к. в месяц; из них 5 руб. он платит за квартиру (обычная цена верхоленских изб) и на все оетальные расходы у него остается только 4 р. 50 к., на которые он жил все время. Поселиться вместе с кем-либо из товарищей он категорически отказался под преддогом, что совместная жизнь мешала быѳго литературным занятиям. Этих денег ему нехватало даже на хлеб, который в то время там стоил почти вдвое дороже, чем в России, и Н. Е. часто голодал. Все попытки товарищей как-нибудь помочь ему разбивались об его железаую волю, как о каменную гору. Если он, приходя к кому-нибудь из товарищей, заставал обед или чай, то всегда упорно отказывался от угощения и самое болыпее, что он разрешал себе, это—стакан холодного чая без хлеба, •без сахара.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4