— 122 — тунгусского племени. На охоте он близко сошелся со стар» шим предетавителем этого рода, близко изучил психологию его и сравнивал его душевную драму с драмой Н. К. Михайловского: подобно последнему, ѳтот тунгус, по словам Федосеева, мечтал о возрождении выіаираіощего от болезней и пьянства .своего охотничьего племени, которому не устоятьв бйрьбе с более суровой, но и более высокой культурой сибирского крестьянства. . • ■ Не ликвидированная история о клевете Юхоцкого продолягала, однако, преследовать его. Он уверил себа, что на нем лежит пятно позора, раз, ему не удаетса формально смыть его. -Мнительность его на этой почве дошла до крайности: если ему не оказывалось достаточного, как ему казадось, внимания, то он подозревал, что и мы верили клеветникам, Все чаще он возвращался к мысли о самоубийстве, нервная система была уже расшатана и он не нашед в себе сил победить свою болезнь. К сожалению, и у нас не было достаточно духовных сил, чтобы уберечь его от клеветнических миазм, отравивших его чистую душу. Федосеев был сыном нрвого нарождающегося революционно-марксистского поколения. Он понимал марксизм и чувствовал твердую идейаую почву под ногами. Но разбитые тюрьмой и ссылкой нервы помешали ему трезво учесть смысд и значение филистерской мелкомещанской клеветы. И. Антоколъекий.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4